— Лира, — сказал Ролгар, его голос был хриплым, но твёрдым, как сталь. — Они опять здесь. И они близко.
Лира шагнула к дереву, её татуировки вспыхнули, как угли. Она коснулась знака, и её лицо стало мрачнее, чем речная тьма.
— Они не просто следят, — сказала она, её голос был низким, с восточным акцентом, что резал слух, как нож. — Они зовут. Они знают, что мы идём за ней. И они… боятся её. — Она кивнула на Лину.
Торин сплюнул на землю, его ножи блеснули в лунном свете.
— Боятся? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Они не боятся, ведьма. Они играют. И мы — их мишени.
Нарон посмотрел на знаки, его глаза сузились, как у зверя, поймавшего свет.
— Это Эйра, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Она ведёт их. Она хочет, чтобы мы пришли.
Лина, прижавшаяся к Ролгару, заговорила, её голос был тонким, но ясным, как звон колокольчика.
— Она здесь, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Я вижу её. Она в реке. Она ждёт.
Ролгар почувствовал, как его сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Он опустился на колено, его рука легла на её плечо, и его шрамы, покрывавшие лицо, заныли, как старые долги.
— Лина, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Ты не пойдёшь к ней. Никогда.
Лина покачала головой, её глаза были полны слёз, но в них была сила.
— Я должна, — прошептала она. — Она знает. Она знает, как остановить их. Но… она хочет меня.
Лира посмотрела на реку, её татуировки запульсировали, как сердце.
— Она права, — сказала она, её голос был холоднее, чем речная вода. — Эйра здесь. И она не одна. Мы должны быть готовы.
Торин хмыкнул, его ножи были готовы.
— Готовы? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Мои ножи готовы. Но если это ловушка, я перережу ей глотку.
Нарон кивнул, его рука сжала рукоять меча.
— Тогда идём, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — К реке. Но если она тронет Лину, она умрёт.
Ролгар поднялся, его рука сжала лук, и его шрамы напряглись, как старые верёвки. Он посмотрел на отряд, затем на Лину, и его сердце билось, как барабан. Он дал клятву защищать её, но теперь, после храма, после крепости, после Эйры, он сомневался, хватит ли его силы.
Река взорвалась звуком — вой, низкий и глубокий, как набат, разнёсся над водой, и Ролгар почувствовал, как его шрамы горят, как огонь. Тени хлынули из тумана, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Эйра стояла на берегу, её плащ, чёрный, как ночь, развевался на ветру, её посох, вырезанный из чёрного дерева, светился рунами, что пели песнь, что резала душу.
— Вы пришли, — сказала она, её голос был низким, но ясным, как звон стали. — Я знала, что вы придёте. Она зовёт вас. — Она посмотрела на Лину, её глаза, горящие, как угли, были как нож, что резал воздух.
Ролгар натянул лук, его стрела была готова, его шрамы блестели в полумраке.
— Уйди, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Или умри.
Эйра улыбнулась, её губы, тонкие и бледные, изогнулись, как лезвие.
— Ты не понимаешь, охотник, — сказала она, её голос был холодным, но живым. — Я не враг. Я хочу того же, что и вы. Свободы. От теней. От ритуала. Но она — ключ. И я не уйду без неё.
Лира шагнула вперёд, её татуировки вспыхнули, как солнце.
— Ты лжёшь, — сказала она, её голос был низким, но твёрдым. — Тени — твои союзники. Я чую их. Они в тебе.
Эйра посмотрела на неё, её глаза сузились, как у зверя, поймавшего свет.
— Ты ведьма, — сказала она, её голос был холодным, но в нём была тень уважения. — Ты знаешь магию. Но ты не знаешь меня. Я не их слуга. Я их проводник. И она — их свет. — Она кивнула на Лину.
Нарон шагнул вперёд, его меч был готов, его глаза, холодные, как лёд, были полны боли.
— Ты была в храме, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Ты видела реку. Но ты хочешь стать ими. Зачем?
Эйра посмотрела на него, её взгляд был как огонь, что жег душу.
— Потому что они — истина, — сказала она, её голос был низким, но ясным. — Они — память мира. Они — сила, что может изменить всё. Я не хочу власти. Я хочу конца. Конца боли. Конца теней. И она может дать его нам.
Лина, прижавшаяся к Ролгару, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Ты ошибаешься, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Они не хотят конца. Они хотят меня. Они хотят мою кровь.