Эйра посмотрела на неё, её глаза потускнели, как угасающие угли.
— Ты не понимаешь, — сказала она, её голос был мягким, но в нём была тень отчаяния. — Но ты поймёшь. Я заставлю тебя.
Река задрожала, её воды вздыбились, как будто что-то поднималось из глубин, и Ролгар почувствовал, как его шрамы горят, как огонь. Тени хлынули из воды, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Эйра подняла посох, её руны вспыхнули, как молнии, и тени двинулись, их вой был как буря, что ломает деревья.
— К бою! — рявкнул Ролгар, его стрела сорвалась с тетивы, вонзившись в тень, но она лишь растворилась, как дым. Нарон бросился вперёд, его меч пел, рассекая тени, его алый плащ развевался, как знамя. Торин, с ножами в руках, танцевал между тенями, его шрам блестел, как память о прошлом. Лира пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.
Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, но тени были быстрее. Одна из них прыгнула на него, её когти, чёрные и острые, полоснули по его плечу, оставив горящую боль. Он выругался, его нож вонзился в тень, но она растворилась, оставив клочья дыма. Он видел Эйру, её посох, что пел песнь, её глаза, что горели, как угли. Он видел Лину, её глаза, что были как звёзды, её голос, что вплетался в песню Лиры. Он видел Нарона, его меч, что пел, его глаза, что были полны теней. Он видел Торина, его ножи, что танцевали, его шрам, что заныл, как предупреждение.
Лина вскрикнула, её голос был полон силы, и она шагнула вперёд, её глаза, полные слёз, были как звёзды. Она запела, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Лиры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Тени закричали, их вой был как набат, и их глаза потускнели, как угасающие угли.
Эйра замерла, её посох упал на землю, её глаза были полны боли. Она посмотрела на Лину, её взгляд был как обещание, и она шагнула к реке, её плащ растворился в воде, как дым. Тени отступили, их шёпот затих, и река стала тише, как будто горы вздохнули.
Ролгар упал на колени, его плечо кровоточило, его шрамы горели, как огонь. Он посмотрел на Лину, её лицо, бледное, но живое, было как свет в этой тьме. Он знал, что её дар, её сила, была их надеждой. Но он также знал, что Эйра, что ушла в реку, была не концом, а началом.
Они стояли у реки, их дыхание было тяжёлым, их лица — масками боли и решимости. Ролгар поднялся, его рука, дрожащая, сжала лук, и он заставил себя дышать. Лира, чьё лицо было бледным от магии, поддерживала Лину, чьи глаза были полны слёз, но она была жива. Нарон, чей меч был покрыт чёрной кровью, смотрел в реку, его глаза были полны теней. Торин, вытирая ножи, сплюнул на землю, его шрам заныл, как старый долг.
— Она ушла, — сказал Ролгар, его голос был хриплым, но твёрдым. — Но она вернётся. И не одна.
Лира кивнула, её татуировки светились слабо, как угли.
— Ты прав, — сказала она, её голос был холоднее, чем речная вода. — Она знает Лину. Она знает ритуал. И она… хочет её силы.
Нарон посмотрел на реку, затем на отряд, его глаза вспыхнули, как у зверя, поймавшего свет.
— Она не враг, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Но она опасна. Мы должны понять, чего она хочет. И как её остановить.
Торин хмыкнул, его ножи блеснули в лунном свете.
— Остановить? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Она играет с нами, как с добычей. И я не люблю быть добычей.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Она хочет меня, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Потому что я вижу. Потому что я… могу открыть их.
Ролгар посмотрел на неё, его сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Он знал, что Лина права. Он чувствовал Эйру, её взгляд, её разум. И он знал, что их война, их путь, только начинается. Он опустился на колено, его рука легла на её плечо, и его шрамы, покрывавшие лицо, заныли, как старые долги.
— Ты не пойдёшь к ней, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Никогда. Я обещал. И я сдержу.
Они двинулись дальше, река была их проводником, её воды текли, как время, неумолимые и холодные. Ролгар шёл впереди, его шаги были тяжёлыми, как его мысли. Он чувствовал тени, их шёпот, их глаза. Он чувствовал Эйру, её разум, её силу. И он чувствовал себя — другого, изменённого, как будто ритуал сделал его частью этой тьмы. Он посмотрел на отряд — Лиру, Нарона, Торина, Лину. Они были его стаей, его долгом, его проклятьем. И он, Ролгар, охотник, знал, что их война только начинается.
Но в тумане, за рекой, он увидел её — фигуру в чёрном, её плащ, как ночь, её глаза, как угли. Она не нападала, она наблюдала, и Ролгар знал, что это не конец. Это было обещание. И он знал, что их путь по реке, их война, будет не просто дорогой. Это будет кровью.