Он указал на девочку, и Торин инстинктивно шагнул вперёд, загораживая её. Нарон не двинулся, но его рука осталась на рукояти меча.
— Она под моей защитой, — сказал он, и каждое слово падало, как камень. — Как и этот город.
Советник улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.
— Защита? От чего? От теней, что ты сам привёл? Люди боятся, Нарон. Они видят знаки на стенах, слышат голоса. И всё началось с твоего возвращения.
Торин почувствовал, как девочка вцепилась в его руку. Он посмотрел на Нарона, ожидая ответа, но тот молчал, его глаза были прикованы к советнику. Напряжение росло, как перед ударом молнии, и Торин знал, что сейчас что-то произойдёт — бой, бегство или нечто хуже.
Но прежде, чем кто-то успел двинуться, девочка заговорила снова.
— Они идут, — прошептала она, и её голос дрожал. — Они уже здесь.
И в тот же миг фонари на площади погасли, один за другим, как свечи под ветром. Шёпот вернулся, теперь громче, ближе, и Торин почувствовал, как воздух становится холодным, как в ту ночь, когда он встретил смерть. Нарон выхватил меч, его клинок блеснул в свете факелов стражников. Советник отступил, его лицо исказилось, но не страхом, а чем-то другим — предвкушением.
— Бери её и беги, — сказал Нарон Торину, не оборачиваясь. — Найди Ролгара. Он знает, где меня искать.
Торин хотел возразить, но шёпот стал оглушительным, и из темноты выступили тени — десятки, с глазами, что горели, как звёзды в безлунную ночь. Он подхватил девочку и побежал, не оглядываясь, но звук стали, столкнувшейся с чем-то нечеловеческим, преследовал его, как эхо.
Торин бежал, петляя по переулкам, пока город не превратился в лабиринт теней и звуков. Девочка молчала, но её пальцы, вцепившиеся в его плащ, были холодны, как лёд. Он не знал, куда идёт, но инстинкт, отточенный годами скитаний, вёл его к реке — туда, где дома редели, а тени становились гуще. Он надеялся, что Ролгар, о котором говорил Нарон, найдёт их первым.
Переулки сменились пустырями, где ветер гнал обрывки бумаги и запах тины. Торин остановился, тяжело дыша, и опустил девочку на землю. Она смотрела на него, и в её глазах было нечто, что заставило его замереть.
— Ты видел их раньше, — сказала она, не спрашивая, а утверждая. — Тени. Они оставили тебя жить. Почему?
Торин стиснул зубы. Воспоминания — лес, кровь, вой тварей — вспыхнули в его голове, но он отогнал их, как надоедливых мух.
— Не твоё дело, — буркнул он. — Кто ты такая? И что ты знаешь о… том, что было с ним?
Девочка не ответила. Она повернула голову, словно прислушиваясь, и Торин понял, что шёпот не ушёл. Он был здесь, в воздухе, в тенях, в самом городе. Он выхватил нож, готовясь к худшему, но вместо теней из темноты выступила фигура — высокая, с луком за плечом и шрамами на лице. Ролгар.
— Ты тот, кто был с Нароном, — сказал охотник, оглядывая Торина с ног до головы. — Где он?
— Остался, — ответил Торин, не вдаваясь в детали. — Сказал найти тебя.
Ролгар кивнул, но его взгляд был прикован к девочке. Он опустился на одно колено, и его голос, обычно резкий, стал мягче.
— Лина, — сказал он, и Торин понял, что это имя девочки. — Ты цела?
Она кивнула, но её глаза были полны слёз. Ролгар поднялся, его лицо потемнело.
— Это моя дочь, — сказал он Торину. — И если Нарон прав, она — ключ к тому, что творится в этом городе.
Торин хотел спросить, что это значит, но Ролгар уже двинулся вперёд, жестом приказав следовать. Они шли через пустыри, пока не достигли старого дома у реки, с покосившейся крышей и окнами, заколоченными досками. Внутри пахло сыростью и травами, а на столе горела одинокая свеча. Ролгар запер дверь и повернулся к Торину.
— Ты не из здешних, — сказал он. — Но ты видел мороков и не сбежал. Это говорит о тебе больше, чем твои шрамы. Расскажи, кто ты.
Торин молчал. Его прошлое было не тем, что он делил с первым встречным, даже с таким, как Ролгар. Но Лина, сидевшая у стола, вдруг заговорила.
— Он как Нарон, — сказала она тихо. — Они оба видели тени. И тени знают их.
Ролгар нахмурился, но не стал спорить. Он достал из сундука свиток, пожелтевший от времени, и развернул его на столе. На пергаменте были начертаны знаки — те самые, что Торин видел на стенах города, с тремя зрачками, похожими на глаза.
— Это началось до возвращения Нарона, — сказал Ролгар. — Но с его приходом стало хуже. Знаки, тени, голоса. Люди боятся, и не зря. Что-то просыпается, и Лина… она видит больше, чем мы.
Торин посмотрел на девочку. Её глаза, устремлённые на свиток, были не детскими. Он знал этот взгляд — взгляд тех, кто видел слишком много.
— Что она видит? — спросил он, не ожидая ответа.