— Она здесь, — сказал Нарон, его голос был холодным, но твёрдым, как лёд. — И она не прячется.
Ролгар натянул лук, его шрамы блестели в полумраке.
— Тогда идём, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Если она хочет Лину, она умрёт.
Лира шагнула вперёд, её татуировки вспыхнули, как угли.
— Осторожно, — сказала она, её голос был низким, с восточным акцентом, что резал слух, как нож. — Она не одна. Я чую их. Тени. Они с ней.
Торин сплюнул на землю, его ножи блеснули в лунном свете.
— Отлично, — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Ещё одна ловушка. Мои ножи готовы.
Лина, прижавшаяся к Ролгару, заговорила, её голос был тонким, но ясным, как звон колокольчика.
— Она поёт, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Я слышу её. Она зовёт меня. Она хочет, чтобы я пошла к ней.
Нарон почувствовал, как его кровь стынет. Он опустился на колено, его рука легла на её плечо, и его шрам на ладони запульсировал, как живое сердце.
— Ты не пойдёшь, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь. — Я обещал. И я сдержу.
Ролгар посмотрел на него, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Ты сдержишь, — сказал он, его голос был низким, как рычание. — Но если ты их приведёшь, я сам перережу тебе глотку.
Нарон кивнул, его глаза были полны боли, но он не отвёл взгляд. Лира подняла руки, её пальцы чертили знаки в воздухе, и её татуировки запульсировали, как сердце.
— Мы идём, — сказала она, её голос был холоднее, чем речная вода. — Но будьте готовы. Она не даст нам уйти без крови.
Река была живой, её воды, мутные и быстрые, пели песнь, что вплеталась в шёпот ветра, в скрип ивовых ветвей, в тишину тумана. Эйра стояла на берегу, её посох, вырезанный из чёрного дерева, светился рунами, что горели, как звёзды. Её лицо, бледное и острое, было открыто, без капюшона, её волосы, чёрные, как ночь, падали на плечи, а глаза, горящие, как угли, смотрели на Лину, как будто видели её душу. Она была молодой, около двадцати пяти, с кожей, гладкой, как мрамор, и руками, что держали посох, как оружие.
— Вы пришли, — сказала она, её голос был низким, но ясным, как звон стали. — Я знала, что вы придёте. Она зовёт вас. — Она посмотрела на Лину, её взгляд был как нож, что резал воздух.
Нарон шагнул вперёд, его меч был готов, его глаза, холодные, как лёд, были полны боли.
— Назови свою цену, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Ты хочешь её. Но ты не возьмёшь её. Говори, или умри.
Эйра улыбнулась, её губы, тонкие и бледные, изогнулись, как лезвие.
— Цену? — сказала она, её голос был холодным, но живым. — Я не хочу её смерти. Я хочу её силы. Тени — не враги. Они — память. Они — наш путь. Она может открыть его. Для всех нас.
Лира шагнула вперёд, её татуировки вспыхнули, как солнце.
— Ты лжёшь, — сказала она, её голос был низким, но твёрдым. — Тени хотят её света. Они хотят погасить её. Я чую их. Они в тебе.
Эйра посмотрела на неё, её глаза сузились, как у зверя, поймавшего свет.
— Ты ведьма, — сказала она, её голос был холодным, но в нём была тень уважения. — Ты знаешь магию. Но ты не знаешь правды. Тени — не зло. Они — часть нас. Ритуал сделал нас их мостом. И она — их сердце.
Ролгар натянул лук, его стрела была готова, его шрамы блестели в полумраке.
— Хватит слов, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Уйди, или моя стрела найдёт твоё сердце.
Торин хмыкнул, его ножи были готовы.
— Слушай охотника, — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Мои ножи не любят долгие разговоры.
Лина, прижавшаяся к Ролгару, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Ты ошибаешься, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Они не хотят пути. Они хотят меня. Они хотят мою кровь.
Эйра посмотрела на неё, её глаза потускнели, как угасающие угли.
— Ты не понимаешь, — сказала она, её голос был мягким, но в нём была тень отчаяния. — Но ты поймёшь. Я покажу тебе.
Река взорвалась звуком — песнь, низкая и древняя, как сама ночь, разнеслась над водой, и Нарон почувствовал, как его шрам горит, как огонь. Тени хлынули из реки, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Эйра подняла посох, её руны вспыхнули, как молнии, и тени двинулись, их вой был как буря, что ломает деревья.
— К бою! — рявкнул Ролгар, его стрела сорвалась с тетивы, вонзившись в тень, но она лишь растворилась, как дым. Нарон бросился вперёд, его меч пел, рассекая тени, его алый плащ развевался, как знамя. Торин, с ножами в руках, танцевал между тенями, его шрам блестел, как память о прошлом. Лира пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.