Лина, прижавшаяся к Ролгару, заговорила, её голос был тонким, но ясным, как звон колокольчика.
— Она поёт, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Я слышу её. Она в реке. Она хочет, чтобы я пришла.
Лира почувствовала, как её кровь стынет. Она опустилась на колено, её рука легла на плечо Лины, и её татуировки вспыхнули, как угли.
— Ты не пойдёшь, — сказала она, её голос был твёрдым, как сталь. — Мы остановим её. Вместе.
Ролгар кивнул, его рука сжала лук.
— Никто не заберёт тебя, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Никто.
Нарон посмотрел на реку, его шрам на ладони запульсировал, как живое сердце.
— Тогда идём, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — К реке. Но будьте готовы. Это не просто бой. Это их воля.
Река привела их к руинам, что стояли на берегу, их камни, серые и покрытые мхом, были старыми, как сами горы. Стены, потрескавшиеся и поросшие плющом, поднимались к небу, их арки, высокие и острые, были как кости, что торчали из земли. В центре руин стоял алтарь, вырезанный из чёрного камня, его поверхность, гладкая, как зеркало, была покрыта знаками, тремя зрачками, что горели, как огонь. Над алтарём висела фигура, не человек, не тень, а нечто иное, чья форма, текучая, как вода, менялась, как сон. Её глаза, горящие, как звёзды, смотрели на Лину, и Лира почувствовала, как её магия оживает, как её кровь поёт, как будто она была частью этого места.
— Это сердце реки, — сказала Лира, её голос был низким, но твёрдым. — Здесь их сила. Здесь их память.
Ролгар посмотрел на алтарь, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Если это их дом, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым, — я сожгу его.
Торин хмыкнул, его ножи были готовы.
— Сжечь? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Это не дерево, охотник. Это магия. И она хочет нас.
Нарон шагнул к алтарю, его меч был готов, его глаза, холодные, как лёд, искали движение в тенях.
— Тогда найдём её, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Эйру. Или эту фигуру. И закончим это.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Она здесь, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Я вижу её. Она в алтаре. Она… ждёт.
Лира почувствовала, как её татуировки горят, как огонь. Она шагнула к алтарю, её рука, дрожащая, коснулась камня, и руны вспыхнули, их свет был как солнце, что резал тьму. Она услышала их, голоса, древние и глубокие, что пели о крови, о пепле, о памяти, что не умирает. Она увидела её — фигуру в реке, её глаза, её песнь, что была как эхо её собственной магии. И она увидела Эйру, стоящую в тенях, её плащ, как ночь, её посох, что пел песнь, что резала душу.
— Вы пришли, — сказала Эйра, её голос был низким, но ясным, как звон стали. — Я знала, что вы придёте. Она зовёт вас. — Она посмотрела на Лину, её взгляд был как нож, что резал воздух.
Лира шагнула вперёд, её татуировки вспыхнули, как солнце.
— Назови её, — сказала она, её голос был низким, но твёрдым. — Кто она? Что она хочет?
Эйра улыбнулась, её губы, тонкие и бледные, изогнулись, как лезвие.
— Она — память, — сказала она, её голос был холодным, но живым. — Она — река. Она — начало и конец. И она хочет её. — Она кивнула на Лину. — Её свет. Её кровь. Её силу.
Ролгар натянул лук, его стрела была готова, его шрамы блестели в полумраке.
— Хватит слов, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Уйди, или умри.
Нарон шагнул вперёд, его меч был готов, его глаза, холодные, как лёд, были полны боли.
— Ты знаешь её, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Ты знаешь реку. Но ты не возьмёшь Лину. Назови свою цену.
Торин хмыкнул, его ножи были готовы.
— Цену? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Мои ножи говорят, что её цена — смерть.
Лина, прижавшаяся к Ролгару, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Она не хочет меня убить, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Она хочет, чтобы я стала ею. Она хочет мою кровь.
Эйра посмотрела на неё, её глаза потускнели, как угасающие угли.
— Ты права, — сказала она, её голос был мягким, но в нём была тень отчаяния. — Но ты не понимаешь. Ты можешь остановить её. Ты можешь остановить реку. Но для этого ты должна пойти со мной.
Река взорвалась звуком — песнь, низкая и древняя, как сама ночь, разнеслась над водой, и Лира почувствовала, как её татуировки горят, как огонь. Тени хлынули из реки, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Эйра подняла посох, её руны вспыхнули, как молнии, и тени двинулись, их вой был как буря, что ломает деревья.