— Ты наша, — сказала фигура, её голос был как река, что текла вверх. — Ты всегда была наша.
Лира закричала, её голос был как молния, и она бросилась к алтарю, её магия была как щит, что держал фигуру. Она пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара. Лина пела с ней, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Лиры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река.
Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, его шрамы блестели, как сталь. Нарон сражался, его меч пел, его глаза были полны теней. Торин, с ножами в руках, танцевал между тенями, его шрам заныл, как предупреждение. Но фигура в реке была быстрее, её форма, текучая, как вода, двигалась, как сон, её глаза, горящие, как звёзды, были как маяки, что звали их всех.
Лира чувствовала, как её магия слабеет, как её кровь поёт, как будто она была частью этой реки. Она видела степи, её дом, где ветер пел, а звёзды слушали, но теперь степи были тьмой, их голоса были тенями, что звали её. Она стиснула зубы, её песня стала громче, и её татуировки вспыхнули, как солнце, их свет ослепил фигуру, заставив её отпрянуть.
Лина вскрикнула, её голос был полон силы, и она шагнула к алтарю, её рука, маленькая и дрожащая, коснулась камня, и руны вспыхнули, их свет был как огонь, что горел в её груди. Она запела, её голос, тонкий, но ясный, был как свет, что разрезал тьму, и фигура в реке закричала, её вой был как набат, её глаза потускнели, как угасающие звёзды.
Алтарь задрожал, его камни, чёрные и гладкие, треснули, их руны погасли, как угли, и фигура в реке растворилась, её форма стала водой, что упала обратно в реку. Река стала тише, её воды текли, как время, неумолимые и холодные. Лира упала на колени, её дыхание было тяжёлым, её татуировки светились слабо, как угли. Она посмотрела на Лину, её лицо, бледное, но живое, было как свет в этой тьме. Она знала, что её дар, её сила, была их надеждой. Но она также знала, что цена, что они платят, будет выше, чем они думали.
Они стояли у руин, их дыхание было тяжёлым, их лица — масками боли и решимости. Лира поднялась, её рука, дрожащая, коснулась амулета, и она заставила себя дышать. Ролгар перевязал плечо, игнорируя кровь, его шрамы блестели в лунном свете. Нарон, чей меч был покрыт чёрной кровью, смотрел в реку, его глаза были полны теней. Торин, вытирая ножи, сплюнул на землю, его шрам заныл, как старый долг. Лина, прижавшаяся к Лире, дрожала, но её глаза были живыми, как звёзды.
— Мы сломали его, — сказала Лира, её голос был холоднее, чем речная вода. — Алтарь. Но это не конец. Эйра знает. И она вернётся.
Ролгар посмотрел на Лину, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Тогда мы найдём её, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Прежде, чем она найдёт нас.
Нарон посмотрел на реку, его шрам на ладони запульсировал, как живое сердце.
— Она не одна, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Фигура в реке. Она жива. И она хочет нас всех.
Торин хмыкнул, его ножи блеснули в лунном свете.
— Хочет? — сказал он, и в его голосе была насмешка, но глаза выдавали тревогу. — Пусть попробует. Мои ножи готовы.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Она не ушла, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Она в реке. Она в нас. Она… знает меня.
Лира посмотрела на неё, её сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Она знала, что Лина права. Она чувствовала фигуру в реке, её взгляд, её разум. И она знала, что их война, их путь, только начинается. Она подняла глаза к реке, её татуировки запульсировали, как сердце, и она повернулась к отряду.
— Мы идём дальше, — сказала она, её голос был холоднее, чем горный ветер. — По реке. Но теперь мы знаем. Они не просто тени. Они — память. И они хотят нас всех.
Река ожила вновь, её воды, мутные и быстрые, вздыбились, как будто что-то поднималось из глубин, и Лира почувствовала, как её татуировки горят, как огонь. Тени хлынули из руин, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Эйра появилась из тумана, её плащ, как ночь, развевался на ветру, её посох, что пел песнь, был как молния, что резала тьму.
— Вы не понимаете, — сказала она, её голос был низким, но ясным, как звон стали. — Вы не можете остановить её. Она — река. Она — память. И она возьмёт вас всех.
Лира закричала, её голос был как буря, и она бросилась к Эйре, её магия была как щит, что держал тени. Она пела, её голос был как молния, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара. Лина пела с ней, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Лиры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река.
Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, его шрамы блестели, как сталь. Нарон сражался, его меч пел, его глаза были полны теней. Торин, с ножами в руках, танцевал между тенями, его шрам заныл, как предупреждение. Но Эйра была быстрее, её посох пел песнь, что резала душу, её глаза, горящие, как угли, были как маяки, что звали их всех.