— Ты моя, — сказала Аэлин, её голос был как река, что текла вверх. — Ты всегда была моей.
Торин закричал, его ножи метнулись вперёд, их лезвия вонзились в тень, но она лишь растворилась, как дым. Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, его шрамы блестели, как сталь. Нарон сражался, его меч пел, его глаза были полны теней. Лира пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.
Эйра, всё ещё связанная, закричала, её голос был полон силы, и она шагнула к Лине, её глаза, горящие, как угли, были как маяки, что звали её. Торин бросился к ней, его нож вонзился в верёвку, освобождая её руки, но он держал лезвие у её горла.
— Не двигайся, — сказал он, его голос был низким, но острым, как лезвие. — Или мои ножи закончат это.
Эйра посмотрела на него, её взгляд был как огонь, что жег душу.
— Я могу помочь, — сказала она, её голос был мягким, но ясным. — Дай мне её. Я знаю ритуал.
Лира закричала, её голос был как молния, и она бросилась к Лине, её магия была как щит, что держал Аэлин. Лина пела, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Лиры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Аэлин закричала, её вой был как набат, её глаза потускнели, как угасающие звёзды.
Тени отступили, их шёпот затих, и река стала тише, как будто горы вздохнули. Эйра упала на колени, её дыхание было тяжёлым, её глаза были полны боли. Торин держал нож у её горла, его шрам заныл, как старый долг, и он знал, что её слова были правдой, но и ловушкой.
Они стояли у пещеры, их дыхание было тяжёлым, их лица — масками боли и решимости. Торин поднялся, его рука, дрожащая, сжала нож, и он заставил себя дышать. Ролгар перевязал плечо, игнорируя кровь, его шрамы блестели в лунном свете. Нарон, чей меч был покрыт чёрной кровью, смотрел на Эйру, его глаза были полны теней. Лира, чьё лицо было бледным от магии, поддерживала Лину, чьи глаза были полны слёз, но она была жива. Эйра, всё ещё на коленях, смотрела на Лину, её глаза были полны боли.
— Мы идём к сердцу реки, — сказал Торин, его голос был низким, но острым, как лезвие. — Но ты идёшь с нами. И если ты лжёшь, мои ножи найдут твоё сердце.
Лира кивнула, её татуировки светились слабо, как угли.
— Ты прав, — сказала она, её голос был холоднее, чем речная вода. — Сердце реки. Там мы найдём её. И мы остановим её.
Ролгар посмотрел на Лину, его шрамы напряглись, как старые верёвки.
— Если это потребует крови, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым, — это будет не её кровь. Никогда.
Нарон посмотрел на Эйру, его шрам на ладони запульсировал, как живое сердце.
— Мы найдём путь, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Но если ты предашь нас, я сам закончу это.
Лина, стоявшая рядом, заговорила, её голос был тонким, но ясным.
— Я не хочу быть ею, — прошептала она, её глаза были полны слёз. — Но я вижу её. Она боится. Как я. Мы можем остановить её.
Река взорвалась звуком — песнь, низкая и древняя, как сама ночь, разнеслась над водой, и Торин почувствовал, как его шрам горит, как огонь. Тени хлынули из пещеры, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Аэлин появилась вновь, её форма, текучая, как вода, была как женщина, чьи волосы, чёрные, как ночь, падали на плечи, чьи глаза, горящие, как звёзды, смотрели на Лину.
— Ты моя, — сказала Аэлин, её голос был как река, что текла вверх. — Ты всегда была моей.
Торин закричал, его ножи метнулись вперёд, их лезвия вонзились в тень, но она лишь растворилась, как дым. Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, его шрамы блестели, как сталь. Нарон сражался, его меч пел, его глаза были полны теней. Лира пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара.
Эйра поднялась, её руки, теперь свободные, чертили знаки в воздухе, и её магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Она пела, её голос был как молния, и её руны вспыхнули, как звёзды, их свет ослепил тени, заставив их отпрянуть. Лина пела с ней, её голос, тонкий, но ясный, вплёлся в песню Эйры, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река.
Аэлин закричала, её вой был как набат, её глаза потускнели, как угасающие звёзды. Тени отступили, их шёпот затих, и река стала тише, как будто горы вздохнули. Эйра упала на колени, её дыхание было тяжёлым, её глаза были полны боли. Торин держал нож у её горла, его шрам заныл, как старый долг, и он знал, что её магия была их шансом, но и их ловушкой.