Лина посмотрела на неё, её сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь. Она видела Аэлин, её глаза, её песнь, и она знала, что Эйра права. Она чувствовала реку, её разум, её страх. И она знала, что её дар, её свет, был их надеждой. Но она также знала, что цена, что они заплатят, будет выше, чем они думали.
— Я сделаю это, — прошептала Лина, её голос был тонким, но ясным. — Но не ради неё. Ради нас.
Ролгар закричал, его голос был как рычание, и он бросился к Лине, его рука сжала её плечо.
— Нет! — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Ты не сделаешь это. Я не позволю.
Лира шагнула к Лине, её татуировки вспыхнули, как солнце.
— Она права, — сказала она, её голос был низким, но твёрдым. — Её свет нужен. Но мы защитим её. Вместе.
Нарон кивнул, его рука сжала рукоять меча.
— Мы сделаем это, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Но если это потребует её крови, я сам закончу это.
Торин посмотрел на Эйру, его ножи были готовы.
— Ты начинаешь, — сказал он, его голос был низким, но острым, как лезвие. — Но если ты лжёшь, мои ножи найдут твоё сердце.
Река взорвалась звуком — песнь, низкая и древняя, как сама ночь, разнеслась над водой, и Лина почувствовала, как её сердце бьётся, как барабан. Тени хлынули из реки, их глаза, горящие, как звёзды, окружили отряд, их формы, текучие, как дым, менялись, как сны. Аэлин поднялась над алтарём, её форма, текучая, как вода, была как женщина, чьи волосы, чёрные, как ночь, падали на плечи, чьи глаза, горящие, как звёзды, смотрели на Лину.
— Ты моя, — сказала Аэлин, её голос был как река, что текла вверх. — Ты всегда была моей.
Лина закричала, её голос был полон силы, и она шагнула к алтарю, её рука, маленькая и дрожащая, коснулась камня, и руны вспыхнули, их свет был как огонь, что горел в её груди. Она запела, её голос, тонкий, но ясный, был как свет, что разрезал тьму, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река.
Ролгар стрелял, его стрелы находили цель, его шрамы блестели, как сталь. Нарон сражался, его меч пел, его глаза были полны теней. Торин, с ножами в руках, танцевал между тенями, его шрам заныл, как предупреждение. Лира пела, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара. Эйра пела с ней, её голос, низкий и древний, вплёлся в песню Лиры, и её руны вспыхнули, как звёзды, их свет ослепил тени, заставив их отпрянуть.
Аэлин закричала, её вой был как набат, её глаза потускнели, как угасающие звёзды. Тени отступили, их шёпот затих, и река стала тише, как будто горы вздохнули. Лина упала на колени, её дыхание было тяжёлым, её глаза были полны слёз, но она была жива. Она посмотрела на отряд, её сердце сжалось, как будто когти волколака вонзились в грудь, и она знала, что это был только первый бой.
Эйра шагнула к алтарю, её руки, дрожащие, чертили знаки в воздухе, и её магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Она посмотрела на Лину, её глаза, горящие, как угли, были полны боли.
— Начни, — сказала она, её голос был мягким, но ясным. — Твой свет. Твоя песнь. Я дам кровь.
Лина кивнула, её рука, маленькая и дрожащая, коснулась алтаря, и руны вспыхнули, их свет был как огонь, что горел в её груди. Она запела, её голос, тонкий, но ясный, был как свет, что разрезал тьму, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река. Лира пела с ней, её голос был как буря, её татуировки вспыхнули, как солнце, и воздух задрожал, как от жара. Эйра пела, её голос, низкий и древний, вплёлся в их песню, и её руны вспыхнули, как звёзды, их свет ослепил тени, что крались в ночи.
Ролгар стоял рядом, его лук был готов, его шрамы блестели в полумраке. Нарон держал меч, его глаза, холодные, как лёд, искали движение в тенях. Торин, с ножами в руках, смотрел на Эйру, его шрам заныл, как предупреждение. Они были её щитом, её стаей, её семьёй, и Лина знала, что их любовь, их сила, была тем, что держало её.
Река вздыбилась, её воды, мутные и быстрые, хлынули на берег, их пена, белая и холодная, цеплялась за камни, как когти. Аэлин появилась вновь, её форма, текучая, как вода, была как женщина, чьи волосы, чёрные, как ночь, падали на плечи, чьи глаза, горящие, как звёзды, смотрели на Лину. Её голос, низкий и древний, пел песнь, что резала душу, и Лина почувствовала, как её дар, её свет, дрожит, как будто река пела её собственную песнь.
— Ты моя, — сказала Аэлин, её голос был как река, что текла вверх. — Ты всегда была моей.
Лина закричала, её голос был полон силы, и она шагнула к алтарю, её рука, маленькая и дрожащая, коснулась камня, и руны вспыхнули, их свет был как огонь, что горел в её груди. Она запела, её голос, тонкий, но ясный, был как свет, что разрезал тьму, и магия, сырая, но мощная, хлынула, как река.