Он бросился вперёд, его меч ударил по ближайшей тени, и та растворилась, оставив лишь клочья дыма. Стражники закричали, их мечи взметнулись, но Нарон был быстрее. Он двигался, как ветер, уклоняясь от ударов, его клинок пел, рассекая воздух. Тени наступали, их шёпот становился воем, но Нарон не останавливался. Он знал, что не победит их всех, но ему нужно было время — время, чтобы Торин и девочка ушли.
Советник отступил, его улыбка исчезла. Он поднял руку, и тени замерли, словно подчиняясь его воле. Нарон остановился, тяжело дыша, его меч был покрыт чёрной дымкой, что не походила на кровь. Стражники, окружавшие его, отступили, их лица были полны ужаса.
— Ты не можешь их остановить, — сказал советник, и в его голосе теперь была злоба. — Они — часть тебя, Нарон. Ты принёс их с собой. И они возьмут своё.
Нарон не ответил. Он повернулся и побежал, его шаги гулко отдавались по булыжникам. Тени не преследовали — пока. Он знал, что они вернутся, знал, что советник не лгал о связи между ним и тенями. Но он также знал, что Лина, девочка, что видит духов, — ключ к разгадке. И он найдёт её, чего бы это ни стоило.
Улицы города вились, как змеи, их тени становились гуще с каждой минутой. Нарон бежал, игнорируя боль в груди — старую, от лихорадки, что едва не убила его. Он знал, куда идёт. Ролгар упомянул старый дом у реки, место, где охотник прятался, когда город становился слишком опасным. Если Торин послушался, он будет там. Если нет… Нарон отогнал эту мысль.
Переулки сменились пустырями, где ветер гнал мусор и запах тины. Река, мутная и холодная, блестела под луной, что выглянула из-за облаков. Нарон остановился, прислушиваясь. Тишина была обманчивой — он знал это лучше, чем кто-либо. Его рука легла на рукоять меча, когда из темноты донёсся звук — не шёпот теней, а треск, как будто кто-то сломал ветку.
Он обернулся, готовый к бою, но вместо теней увидел фигуру — тонкую, в плаще, что сливался с ночью. Женщина. Её лицо было скрыто капюшоном, но глаза, тёмные и острые, смотрели прямо на него. Она была молода, не старше двадцати, с кожей, тронутой загаром, и движениями, что выдавали не страх, а уверенность.
— Нарон Дюйс, — сказала она, и её голос был низким, с лёгким акцентом, что напоминал о восточных степях. — Ты привёл бурю.
Нарон не опустил меч.
— Кто ты? — спросил он, его голос был холодным, но в нём мелькнула тень любопытства.
Она откинула капюшон, и луна осветила её лицо — острые скулы, длинные чёрные волосы, заплетённые в косу, и татуировка, что вилась вокруг её шеи, похожая на руны.
— Лира, — сказала она. — Ведьма, если тебе так легче. Ролгар сказал, что ты придёшь. И что ты… не совсем человек.
Нарон нахмурился. Он не любил, когда его называли так, но в её словах не было насмешки — только правда, которую он сам не хотел признавать.
— Где они? — спросил он, игнорируя её последнее замечание. — Торин и девочка?
Лира кивнула в сторону реки.
— В доме. Но ты опоздал. Тени уже там.
Нарон почувствовал, как кровь стынет в жилах. Он бросился к реке, не оглядываясь, но Лира следовала за ним, её шаги были лёгкими, как у кошки. Дом у реки возвышался впереди — старый, с покосившейся крышей, его окна были тёмными, но изнутри доносился шёпот, что Нарон знал слишком хорошо.
Он ворвался внутрь, его меч был наготове. В комнате, освещённой единственной свечой, стояли Торин и Ролгар, их оружие было направлено на тени, что кружили по стенам, как живые. Лина сидела на полу, её глаза были закрыты, а губы шевелились, шепча что-то, чего Нарон не мог разобрать. Свиток, что лежал перед ней, светился, его знаки пульсировали, как сердце.
— Нарон! — рявкнул Ролгар, не отводя глаз от теней. — Она видит их! Она держит их, но ненадолго!
Нарон шагнул к Лине, но Лира остановила его, её рука легла на его плечо, твёрдая, как железо.
— Не трогай её, — сказала она. — Она в их мире. Если ты прервёшь, она не вернётся.
Нарон стиснул зубы. Он знал, о чём говорит Лира. Он сам был в том мире, и воспоминания — река, глаза, тьма — вспыхнули в его голове, как молния. Но он не мог стоять и смотреть, как девочка тонет в тенях.
— Что нужно сделать? — спросил он, его голос был хриплым, но твёрдым.
Лира посмотрела на свиток, её глаза сузились.
— Эти знаки — ключ. Они открывают грань между мирами. Но чтобы закрыть её, нужна кровь. Твоя кровь, Нарон. Ты был там. Ты их часть.
Торин, стоявший у стены, выругался.
— Кровь? Ты спятила, ведьма! Мы не будем…
— Молчи, — оборвал его Нарон. Он посмотрел на Лиру, затем на Лину, чьё лицо было бледным, как смерть. Он знал, что Лира права. Он чувствовал это — связь с тенями, что тянула его назад, в ту тьму, где он не был ни живым, ни мёртвым.