— А это что за тип?
— Ну почему сразу «тип»? — возмутилась она. — Откуда эта грубость? Если хочешь знать, это Рома.
— Что еще за Рома? — прошипел я, с трудом сдерживая закипающую во мне ревность.
— Просто знакомый, — равнодушно пожала она плечами.
— И зачем «просто знакомого» приглашать на день рождения?!
— Ой, не наваливайся так на меня, — поморщилась Мила. — И вообще я к гостям пойду. Неудобно.
— Милочка, да что с тобой? — уже почти рыдал я. — Я тебя не узнаю! Просто даже не ожидал ничего подобного. Какого-то Рому пригласила, да еще так странно себя ведешь… Ну зачем, зачем ты его пригласила, если он — всего лишь знакомый?!
— Тише! — зашептала Мила. — В какое положение ты меня ставишь? Еще не хватало, чтобы пошли какие-то сплетни…
— То есть сплетни о нас с тобой? — сквозь зубы уточнил я. — Последний раз спрашиваю: кто это и зачем ты его привела?
— Ты уже начинаешь хамить, — недовольно посмотрела на меня Мила. — Я никого не приводила! Это случайный знакомый, который… как-то вот сумел напроситься на мой день рождения. Это была вроде как шутка, но он и впрямь пришел…
— Свой адрес ты тоже ему в порядке шутки дала?
— Он просто проводил меня до дому и так узнал адрес… Да не гляди ты на меня таким волком! Это ничего не значащее знакомство! Он показался мне веселым, и я его позвала. Может, он сейчас повеселит здесь всех…
— Надеюсь, что меня — в первую очередь, — ядовито ответил я.
— Слушай, — испуганно посмотрела на меня Мила, — ты же не станешь ничего устраивать? Не испортишь мне праздник?
— Еще как стану! Так что выбирай: или он, или я!
— Ну что за ребячество… — взмолилась Мила. — Перестань, пожалуйста.
— Может, ты хочешь, чтобы я ушел? — двинулся я в сторону двери.
Я был уверен, что сейчас Мила меня остановит, все объяснит, извинится, недоразумение будет разрешено…
Вместо этого она вздохнула и нерешительно произнесла:
— Ну, если ты сегодня в таком настроении, то, может, и правда тебе лучше будет…
— Уйти значит? — со злостью воскликнул я. — Вот так значит? Прогоняешь меня с собственного дня рождения?
— Успокойся, никто тебя не выгоняет… Ты ведь сам предложил…
— А ты и рада… Что ж, раз ты так, то я и впрямь уйду. С днем рождения, пока, пишите письма… И привет весельчаку!
Конечно, я не должен был так делать. Если бы я тогда остался, возможно, все было бы благополучно разрешено. И даже наверняка.
Но во мне взыграла гордость и юношеская глупость. Я ушел, громко хлопнув дверью.
Еще глупее, что после этого я даже не попытался восстановить отношения с Милой.
На следующий день после этой отвратительной сцены я пришел на лекции в полной уверенности, что уж сегодня-то Мила передо мной извинится.
Ничуть не бывало — она даже не подошла ко мне! Не подходил к ней и я — из-за все той же бессмысленной гордости.
Назавтра повторилось то же самое… И постепенно это стало привычным: мы с Милой абсолютно не замечали друг друга. Притом что каждый день я надеялся: ну уж сегодня-то мы точно помиримся… Но по-прежнему не желал первым делать шаг к примирению.
Это был самый мучительный период моей жизни. Я целыми днями думал только о Миле, перестал учиться, перестал что-то соображать… Исправно посещал лекции, но не слушал их. Просто сидел на своем месте, украдкой смотрел на Милу и думал о ней.
В конце концов это закончилось тем, что после первой же сессии меня отчислили из университета.
Единственное, что мне оставалось, — пойти в электрики. Если бы я окончил учебу, то стал бы инженером. Но мне это уже было не нужно. Без Милы мне все стало не нужно.
Я начал выпивать. Постепенно мой круг общения из студенческого становился рабочим.
Но какое-то время после отчисления я изредка продолжал посещать студенческие вечеринки.
Месяца через три-четыре после того, как я последний раз видел Милу, я встретился с ней вновь. Это было на квартире у одного стиляги.
Уверен, если бы Мила пришла туда одна, я поговорил бы с ней, объяснился.
Но она была не одна. Она пришла с тем самым Ромой, из-за которого мы рассорились.
Сердце мое упало куда-то в желудок, когда я увидел их вдвоем.
«Не может быть, чтобы я своими руками толкнул ее в объятия к такому паршивцу!» — в отчаянии думал я. Мне уже казалось, что, если бы не я, Мила никогда бы не связалась с этим типом.
«Где же я был раньше? — клял я себя. — Где я был раньше?»
А пресловутый Рома действительно выглядел редкостным паршивцем. Он вел себя вызывающе, высокомерно. Словно он на голову выше всех присутствующих, в том числе и Милы.