— Может, у любовницы? — выдвинул предположение Василий.
— Все может быть… — сказал Петр.
В этот момент по-прежнему не открывавшая глаз Азия слегка нахмурилась.
— Папиросы! — напомнил вдруг Василий.
Петр вытащил из кармана пачку и протянул напарнику.
— А почему «Друг»? — возмутился тот.
— «Беломора» не было, — пояснил Петр.
Подельники закурили.
Петр посмотрел на Азию и достал из своей сумки батон и бутылку с квасом.
— Девочка, слышишь?.. — наклонился он к ней. — Ну не притворяйся, ты ведь уже не спишь…
Азия недовольно поморщилась, почувствовав папиросный дым, после чего распахнула глаза и с бесстрашным презрением посмотрела в лицо похитителя.
— Ты есть хочешь? — почти ласково спросил у нее Петр.
— Только не из ваших рук, — отрезала Азия.
— Из рук и не нужно, — усмехнулся Петр. — Возьми в свои руки и поешь, — он протянул ей батон.
Азия закрыла глаза и вновь замерла.
Петр выпрямился.
— Гордая… — с насмешкой произнес он. — И впрямь самурайка какая-то…
16
Миша
Мы долго шли по лесу, Мила, на мое счастье, все это время проявляла покорность. Не жаловалась, не донимала вопросами — просто следовала за мной. Я даже подумал, что она доверяет мне еще больше, чем раньше. Хотя раньше мы с ней вдвоем вообще никогда не были за городом…
Но все же в какой-то момент она остановилась.
— Миша! — Я оглянулся. — Куда мы все-таки идем? Я что-то не понимаю…
— Это же сюрприз, — напомнил я. — Осталось совсем немного.
— Будем надеяться, это того стоит, — хмыкнула Мила и пошла дальше.
— А вот и мой сюрприз! — бодро провозгласил я через четверть часа, когда показался мой славный домик.
Мила хмыкнула:
— Что это — избушка лесника?
— Нет, моя собственная избушка.
— Серьезно? — посмотрела она на меня.
— Ну да. Пошли посмотрим. Увидишь, там очень хорошо.
В домике и впрямь все было оборудовано для жизни. И все было сделано моими руками. Включая кровать. Матрац и одеяло я, правда, шил не сам.
— Ты, наверное, проголодалась? — спросил я у Милы, открывая шкафчик с продуктами: крупой, макаронами, сухарями, консервами.
— Нет, спасибо, — поморщилась Мила. — Я, к счастью, пообедала как раз перед нашей встречей, — вежливо пояснила она мне.
— Ну а почему же «к счастью»? — немного обиделся я. — Наоборот, было бы неплохо перекусить нам сейчас вместе.
— Консервы мне как-то не очень, — снова поморщилась она.
— А каша — как?
— Каша — нормально, но не в сухом виде.
Я посмотрел на нее недоуменно:
— Может, ты считаешь, что я питаюсь сухой крупой? Вот вода…
Я показал ей на заполненные канистры, выставленные вдоль одной из стенок.
— Да, а плита?.. — пробормотала Мила.
Я никак не мог понять, издевается она или действительно настолько несообразительна. Зная Милу, я все-таки склонялся ко второму. Она всегда была не приспособлена к быту. Я думал, с годами это у нее пройдет, но, по-видимому…
— Вот котелок, — терпеливо сказал я ей. — Выходим из дома, разводим костер…
— Поняла-поняла! — поспешно перебила она меня и хлопнула себя по лбу. — Да, у меня у самой котелок сейчас не варит. Это все так странно…
— А что странного-то? — отозвался я.
— Ну, вот это все… Ты и… дом этот твой. И то, что ты так внезапно появился спустя столько лет, и вообще…
— А ты не рада? — уточнил я. — Что я внезапно появился?
— Нет, ну почему… — сказала Мила, отводя глаза.
— Стало быть, рада? — настаивал я.
Тогда она все-таки взглянула прямо на меня и твердо произнесла:
— Да.
— Я очень рад, Мила, — одобрил я.
— Я тоже, — согласилась она, но вновь неуверенно.
— В таком случае давай останемся здесь, — я взял быка за рога.
Она сочла это шуткой:
— Как? Здесь? Ну давай. Ха-ха. И на сколько мы здесь останемся?
— Пока до зимы, а там посмотрим. Думаю, я смогу здесь все утеплить.
— Так, говори прямо, — продолжала натужно смеяться Мила. — Мы здесь с тобой навсегда — это ты хочешь сказать?
— Нет, я так далеко не заглядываю, — серьезно ответил я.
— А надо бы заглянуть! — Она все подначивала меня посмеяться вместе с ней.
Но я оставался непреклонен.
— Ладно, Мила, ты здесь отдыхай, располагайся, а я пока съезжу в город. Вернусь вечером.
Я подумал, что Рому сегодня могут уже выпустить, а потому стоит вернуть машину на место, покуда он ее не хватился.
Услышав это, Мила слегка побледнела. Ее напускная веселость мигом улетучилась.