Он спешно проследовал к телефону.
Маргарита еле поспевала за ним. Она сама не понимала, зачем идет за Романом, но почему-то чувствовала, что надо пойти.
Роман, не обращая внимания на семенящую за ним Маргариту, буквально подлетел к аппарату:
— Я слушаю! — выкрикнул он.
— Здравствуйте, товарищ Воронов, — услышал Роман до боли знакомый и такой ненавистный голос.
— Ковалев… — выдохнул Роман.
— Он самый. Как продвигаются ваши дела?
— Нормально продвигаются, — быстро сказал Роман. — Я хочу поговорить с Азией!
— Ее сейчас нет со мной.
— Ее никогда с тобой нет! Может, ты вообще здесь ни при чем? А звонишь мне просто так, от нечего делать! Был тут уже один такой…
— Вы знаете, товарищ Воронов, что только я-то один и при чем, — спокойно сказал Ковалев. — Все остальные, так сказать, фальшивомонетчики…
— А себя как назовешь?! — гневно выпалил Роман.
— Честным человеком, — промолвил Ковалев.
— Какого ж ты высокого о себе мнения, — с ненавистью процедил Роман.
— Я сужу объективно, — невозмутимо отреагировал собеседник. — Я тот, кто держит слово. И я уважаю тех, кто держит слово. Настоящих, так сказать, самураев.
У Романа заныло под ложечкой, когда он услышал про самураев. То, что Ковалев употребил это слово, убедительнее всего свидетельствовало, что Азия у него.
— Держишь слово — и держи, — прошипел Роман, едва сдерживаясь из последних сил. — 25 сентября уже совсем скоро.
— Вы успеваете? — полюбопытствовал Ковалев.
— Более чем. Сегодня последний съемочный день.
— Поздравляю, — сказал Ковалев и повесил трубку.
Когда Роман обернулся, то увидел Маргариту, стоящую прямо за его спиной.
— У тебя был последний съемочный день? — растерянно спросила она.
— Да, — хмуро подтвердил Роман. — Сегодня монтировать начинаю.
— Сегодня? Ночью?
— Лучшее время для этого.
— А с кем ты говорил? — спросила Маргарита. — Мне показалось, ты упомянул Азию.
— Тебе показалось, — сказал Роман.
— Нет-нет, я точно слышала! — замотала головой женщина.
— В том и беда подслушивающих, — хладнокровно отозвался Роман. — Им вечно кажется, что они услышали что-то такое, чего и в помине не было.
— Я не подслушивала, — обиженно возразила Маргарита.
— А что же ты делала?
— Я просто пошла за тобой, потому что… я чувствовала, что это какой-то важный звонок…
— Стало быть, ты изначально хотела подслушать, — заключил Роман.
— Да прекрати же, — рассердилась Маргарита. — Ты прекрасно видел, что я за тобой пошла.
— Ничего я не видел, — отмахнулся он.
— То-то и оно! — воскликнула Маргарита. — Ты никого не замечаешь, кроме себя. Эгоист! — бросила она напоследок и, резко развернувшись, ушла.
28
Валерий
Валерий сидел на краю Маргаритиной кровати, угрюмо глядя в пол.
Услышав приближающиеся шаги Маргариты, несколько оживился.
Она ему тоже обрадовалась.
— Милый, ты уже дома? — улыбнулась Маргарита, отперев дверь и окинув Валерия нежным взглядом.
Тот даже зарделся. И от этого взгляда, и от обращения «милый», а главным образом — от ее слов «ты уже дома». Как будто это уже их общий дом.
— Я снова у тебя в гостях, — счел нужным поправить Валерий.
— А, брось ты, — сказала Маргарита, одаривая его поцелуем в щеку. — Считай эту комнату своим вторым домом. Ключи у тебя есть.
— Как-то неловко все-таки, — протянул Валерий. — И ключи ты мне вот дала, и… так далее.
— И вообще дала тебе, — отозвалась Маргарита. — Уже со второй нашей встречи.
Валерий еще больше смутился:
— Я тут краем уха разговор услышал…
Он упомянул об этом из смущения, а не потому, что посчитал важным.
Маргарита, однако, сразу насторожилась:
— Что за разговор?
— Да в коридоре, — вяло пояснил Валерий. — Этот твой сосед говорил, как его, дядя Вася, что ли?
— А, дядя Ваня, — успокоилась Маргарита. — И что он там?
— Да так, — усмехнулся Валерий. — Ничего такого… Меня просто позабавило, что он с каким-то товарищем Вороновым говорил.
— С товарищем Вороновым… — повторила Маргарита и вдруг побледнела. — Когда, ты говоришь, это было?
— Да вот только что. Перед твоим приходом.
— Пять минут назад?
— Да нет, скорее, минут двадцать…
— А о чем был разговор? О чем?! — вдруг необычайно разволновалась Маргарита. — Вспомни хоть что-нибудь!
— А что такого-то? — не понял Валерий. — Какое это имеет значение?