Эдвард молча покачал головой, давая понять, что не знает.
- Это все?
- Да, - Эдвард задумался на секунду и сказал: – Еще Залирио восстановили.
- Как? Тайра! Этот коротышка же кошку оживил. Некромантия не прощается. Тут бы и меня вышибли. А он какой-то там барон, - с брезгливостью в голосе произнес Виктор.
- Я тоже удивился как ты. До меня еще дошли слухи, что его теперь называют барон-подлиза. Возможно, это связано с его восстановлением.
- Не удивляюсь. У него гафалийская фамилия. Мне всегда интересно было, что он в Люксерии забыл. Его страна в другой части света. У них там магии не обучают?
- Значит, захотел учиться в Люксерии. Мы же там тоже учимся. Что он тебе такого сделал, что ты его так ненавидишь? По мне он хороший парень.
- У тебя все хорошие. Твоя семья тоже идет на бал?
- Естественно. Как такое событие пропустить. Будут все правители. Я к тебе буквально на пять минут повидаться заходил. Меня дома ждут.
- Тогда увидимся на балу. Отдохнем хорошенько там.
Когда они оказались у лестницы Эдвард попрощался с Виктором и ушел. Сам Виктор быстро поднялся к себе в комнату, где слуги уже навели порядок. Умывшись и почистив зубы, он сбросил с себя халат и позволил носатому Дереку надеть на себя одежду. К Марте Виктор ехал в красных брюках и жакете.
- Можешь идти, - раздраженно сказал он слуге.
Когда лакей исчез в комнату вошел дворецкий с письмом в руках.
- Это принесли с улицы и сказали передать ее вам, - Дерек вручил бумагу хозяину.
Когда он ушел Виктор раскрыл письмо и прочитал:
«Твоя шлюха-мать порочит честь семьи, развлекаясь с любовниками. Один из них сегодня будет на баллу. Будь внимательным».
Руки Виктора затряслись, и он второй раз прочитал письмо. На него вдруг нахлынула злость, и бумага в его руке воспламенилась и сгорела.
- Я убью того кто это написал, и убью того кто к ней прикоснулся, - сквозь зубы процедил Виктор, трясущимися руками крепя на пояс саблю.
2
Алинор.
Ангард буквально утопал в лучах вечернего солнца. Эдвард наслаждался видом праздничной столицы из кареты. Глядя на широкие чистые улицы, гуляющих благородных горожан со слугами, украшенные магазинчики, высокие здания, дворцы и статуи, он понял, что сильно соскучился по городу за дни своего отсутствия. Уже не в первый раз Эдвард отмечал, что неспроста второе название Ангарда, белая столица. По закону каждое строение в городе должно быть построено из белого камня. Оно может быть любых размеров и форм, но белым. Так когда-то пожелал первый король Ангардии Эдвайр Ангер. За несколько столетий столица настолько разрослась, что приходилось высоко задирать голову, чтобы увидеть последний этаж здания и крышу, где обычно располагались зеленые сады.
Эдвард посмотрел вперед на длинную вереницу карет, которая двигалась к величественному королевскому дворцу. Резиденция императорской семьи Ангеров потрясала своим великолепием и огромными размерами. Каждый, кто подъезжал к городу сразу видел его, а потом в глаза сразу бросалось второе по высоте здание в столице - Дворец сенаторов. Сооружение примечательно тем, что на вершине многоярусной башни стоит статуя Эдвайра Ангера. Сама скульптура вращается, а гигантские руки короля всегда тянутся к солнцу. В голове памятника находится зал заседаний. Отец несколько раз водил туда Эдварда, как будущего сенатора. Но больше всего ему нравится большой парк Богов, в центре которого построен гигантский храм, где стоят статуи всех двадцати четырех великих богов-магов. Кроме этого храмы каждому из богов расположены в разных частях парка.
«Магия создает прекрасные вещи», - не отрывая взгляда от королевского дворца, отметил Эдвард.
- Ты на все эти здания смотришь, будто впервые видишь, - послышался позади голос брата.
- Мне кажется, я не был здесь целую вечность. После того как король так поступил я вообще удивлен, что она его в живых оставила.
- Надеюсь, таких разговоров не будет на балу, - со всем недовольством в голосе заговорила мама. - Я не хочу слышать все на эту тему.
Эдвард повернулся и заметил, что она на него смотрит своими зелеными глазами со всей серьезностью. Рядом с ней стоял слуга Борн и наливал в ее бокал вино. Отец сидел около неё и, глядя на ее темно-зеленое платье с сапфирами, о чем-то размышлял. Его сестра Анис сидела в другой части кареты и смотрела на город. Она почувствовала его взгляд и повернулась. В ее влажных глазах он прочитал печаль. К ней подсел Антоний. Она что-то шепнула на ухо старшему брату, и он недовольно скривил лицо. Второй слуга Пиф достал из бара вторую бутылку вина и поднес ее Борну. Эдвард смерил взглядом карету и посчитал, что на этот раз отец переборщил с заклинанием расширения. По его мнению, делать карету внутри больше чем снаружи стоит для дальних путешествий, а не таких коротких.