Ну, хотя бы он не пытается юлить передо мной и говорить о великой цели их магической науки.
– Лизе не нужно было ничего подавлять, – со вздохом произнес Паскаль, стискивая подлокотники своего кресла. – Единственное, что ею всегда двигало, – это интерес, любопытство, других чувств в ней не было никогда. Говард, ее отец, всегда похвалялся тем, как дорогое чадо легко справляется с заданиями, которые у большинства студентов вызывают истерику… А я молчал, хотя стоило бы сказать, что Лизу следует изолировать, а не обучать.
Возникла неловкая пауза. Должно быть, старый маг не знал, что именно ему следует сказать сейчас, а я не понимала, что же могу спросить у него.
Огонь размеренно потрескивал, временами из камина вылетали искры.
– Мне стоило самому уничтожить эту девочку… Я понимал, что таким образом спасу множество невинных жизней, но Творец оказался ко мне милостив: не пришлось брать греха на свою душу. Лизу убил кто-то другой… И, полагаю, причины для этого были по-настоящему веские.
И тут мне вспомнились слова Мэтта.
– Через несколько часов после смерти Лизы Флин убили семью, – тихо произнесла я, чувствуя, как слева начинает противно ныть. – На месте преступления обнаружили символы, которые могли бы указывать на то, что был совершен магический ритуал… но никто не смог понять их назначения.
Бенуа Паскаль уставился на меня и сказал:
– Не могли бы вы показать эти символы?
Стоило бы захватить фото с места преступления, но почему-то я об этом не подумала.
– Если вы дадите мне бумагу и карандаш, я, наверное, смогу изобразить вам некоторые.
Конечно, и то, и другое для меня в доме бывшего декана факультета некромагии нашлось, а нарисовать те символы я могла бы даже посреди ночи. Забыть увиденное девять лет назад в собственном доме, никак не удавалось, как бы я сама ни желала этого.
Рисовала я около десяти минут, пытаясь передать все точно, до последней черточки. Как оказалось, не зря: увидев плоды моего труда, Бенуа Паскаль глубоко вздохнул и схватился за сердце.
– Разумеется, вашим специалистам не удалось ничего понять, подобного рода ритуалы не входят в стандартный курс наук… Кое-что из старого наследия, того, о котором некромаги предпочитают не вспоминать и не говорить с теми, кто не относится к нашей профессии.
Я вздохнула и потребовала:
– Продолжайте. Я полицейский, это обязывает к откровенности, не так ли?
Бенуа Паскаль мрачно рассмеялся и мигом перестал походить на доброго дедушку, каким он казался раньше. Все-таки он маг смерти, потеря почетного поста никак не могла повлиять на его специализацию.
– Скажите мне, инспектор, Лиза ведь не нашла покоя, верно? – спросил профессор Паскаль, пристально глядя в глаза. – Поэтому вам пришло в голову говорить со мной о ней?
Значит, это все-таки был какой-то ритуал…
– Расскажите мне, – скорей попросила, чем потребовала я.
Маг попросил подождать и ушел куда-то, а после вернулся с двумя бокалами бренди. На мой вопросительный взгляд Паскаль пояснил:
– О некоторых вещах лучше говорить, предварительно выпив, инспектор. Эта явно из таких… Для начала скажите, убийство этих несчастных произошло в одном из так называемых дурных домов Нивлдинаса, не так ли?
Мои губы сами собой растянулись в кривой ухмылке.
– Верно. Это действительно дурной дом.
Маг кивнул собственным мыслям и снова заговорил:
– Должно было быть три жертвы, верно?
Он узнал об этом только по тем знакам, которые я сумела вспомнить? Удивительно…
Сердце застучало часто, суматошно, словно я стояла на краю пропасти и смотрела в бездну, одно неосторожное движение – и можно легко сорваться вниз. Я сделала первый глоток бренди, горло обожгло.
– Да, в том доме жило три человека… Но убили только двоих. Третьего не было в ту ночь в доме.
Паскаль удовлетворенно хмыкнул.
– Не повезло…
Кому? Мне или убийцам?
– Что ж, инспектор, подозреваю, что эти два преступления действительно связаны. Дело в том, что кому-то захотелось оставить душу Лизы на земле, в виде призрака. И для этого требовался специальный ритуал…
То есть этому кому-то понадобилось забрать три жизни только ради того, чтобы дух Лизы Флин остался бродить по земле? Моих родителей убили, пытаясь не отпустить в мир мертвых эту падаль?
От одной мысли об этом хотелось выть от боли и отчаяния. Почему моя семья стала разменной монетой в играх некромагов? Почему? Это же просто несправедливо…