— Никто ничего не заподозрил? — взволнованно спросил принц, не обратив внимания на жалобы кузена.
— Пока нет, но это вопрос времени. Кто-нибудь обязательно догадается. Хотя бы та же обер-фрейлина Матильда.
— Так ты разговаривай поменьше, а слушай больше. Особенно про принцессу.
— Они не принцессу обсуждают, а тебя, — рассмеялся Лючано. — И не обещай я тебе свою помощь, фрейлины узнали бы много всего интересного.
Принц Джордано замер, а потом, поняв, что кузен шутит, тоже рассмеялся.
— Король Лоренцо нас убьет, когда узнает, — сказал герцог. — А мой отец замучает меня нравоучениями.
— Герцог Леонардо точно не узнает. А мой отец хочет, чтобы я женился, — отмахнулся принц. — И я как раз этим и занимаюсь.
— Говорят, что наследница престола плохо обращается со своими женихами, — хмыкнул герцог. — Не боишься?
— Она очень красивая, — вздохнул принц Джордано.
— Надеюсь, ты не пожалеешь. А то получится, что я зря мучаюсь. — Герцог принялся расплетать тугую косу темно-каштановых волос. — От этого парика у меня голова отваливается. Проще уложить собственные волосы.
— И кто тебе будет их укладывать, Лючано? Я? — в ужасе поинтересовался принц.
Кузен кисло на него посмотрел.
— Помоги мне хотя бы расшнуровать этот жуткий корсет.
— Для начала подружись с самой усердной сплетницей, вхожей в комнаты принцессы, — сказал принц, вскочив со стола и принимаясь за платье кузена. — Если ей интересно про меня, расскажи что-нибудь неважное. — Он закончил свое занятие, упал в кресло, свесив голову вниз, а ноги положив на спинку.
— Я попробую, — глубоко и с наслаждением вздохнул Лючано. — Главное, чтобы из наших никто не проболтался, что у тебя не кузина, а кузен. Если нас выставят в Тусар, я к королю не поеду. Будешь один отдуваться.
— Отец зачем-то прислал нового посла, — задумчиво покусал губу принц. — Не понимаю, чем его старый не устроил.
— Да? И кого же? — Лючано аккуратно массировал кожу головы пальцами, блаженно прикрыв глаза.
— Граф Марио Риччи вроде, — неуверенно сказал принц, переворачиваясь и садясь в кресле уже приличествующим его сану образом.
— Риччи… Риччи. — Герцог поднял глаза к потолку. — Не помню. О, а это не бывшие владельцы тех больших конюшен?
— Точно. Их род разорился, — кивнул принц. — Но зачем отцу сдался этот граф?
Герцог Лючано поднял с пола парик и задумчиво покрутил его на руке.
— Мало ли, какие таланты у этого графа. У принцессы-то скверная репутация. Да и фрейлины от тебя в нездоровом восторге. Вдруг помощь потребуется.
— Я предпочитаю твою помощь, — возразил принц.
— Тогда предлагаю выпить за успешное осуществление нашего заговора. — Герцог подкинул парик под потолок. — Доставай вино, Джордано. Я требую компенсации за свои сегодняшние и будущие страдания.
— У нас все получится, Лючано, — принц радостно бросился за бокалами. — Где наша не пропадала? Вот женюсь и найду тебе невесту.
Больше, чем Малый совет, Магистр Дитер ненавидел только лекции, которые обязаны были читать юным адептам, взыскующим знания, все дипломированные маги, постоянно проживающие в Башне. И от той, и от другой повинности отвертеться было невозможно. Ибо, во-первых, это были древние традиции, во-вторых, фундаментальные основы, а в-третьих, жизненная необходимость. Пустые пафосные фразы — это третье, что Дитер терпеть не мог. В отличие от старого Магистра Андреаса, которого хлебом не корми, дай выступить на совете со всеми этими глубокомысленными переливаниями из пустого в порожнее.
По мнению Дитера, фундаментальные основы давно пора было реорганизовать. Громоздкая архаичная система обучения магов молила о перестройке. Так же, как и никому не нужная демократия Малого совета, управляющего внутренними делами Башни. Но, увы, времени у молодого Магистра на это не было и вовсе. Он и так последние месяцы спал через сутки. Потом, все потом. О, потом у него будет полно времени! А сейчас, скрепя сердце, приходилось тащиться с проклятых лекций на проклятый совет, теряя драгоценные минуты и бесценные часы.
Привычно сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности человека, облеченного полнотой власти, Дитер толкнул тяжелые старинные двери и вошел в зал совета. За круглым каменным столом собрался весь цвет лекарской Башни — кучка стариков, любой из которых гораздо больше мог послужить науке в качестве лабораторного материала, со всем своим багажом возрастных изменений и хронических заболеваний. Дитер завидовал стихийникам, у которых уважающие себя маги до определенного возраста просто не доживали. В совете Магистра Роберта не наблюдалось никого старше сорока пяти лет. Здесь же самому молодому члену, советнику-администратору Себастьяну, давно перевалило за пятьдесят, а прочие почтенные медикусы были живым воплощением торжества современной магической медицины над разумом.