Его взгляд прикован к подозрительному мужчине. Притягивает меня ближе, пока его щека почти не касается моего виска. *Что он затеял?* Играет роль? Или...
Когда незнакомец скрывается за поворотом, рука Райля отпускает меня. Я резко оборачиваюсь, запрокидывая голову:
— Всё, можно идти.
Наши взгляды сталкиваются. В его глазах — незнакомая искра, мгновенно погасшая.
— Хорошо, — кивает он и встаёт позади, превращаясь в живой щит.
За его широкой спиной я действительно исчезаю. Силуэт мощный, плечи режут пространство — эталон мужской силы. *Идеал для многих... Но не для меня.* Слишком взрослый. Слишком... опасный.
5 Глава.
Стук по груше меня успокаивает. Так и хочется вмазать кому-нибудь, выплеснуть всю накопившуюся злость. Нахожусь в подвале — в тренировочном зале для охранников её отца, Марко. Какой заботливый, однако. Звук ударов становится громче, когда я с новой силой вгоняю кулак в висящую грушу. Глупая девчонка. Её запах всё ещё стоит в ноздрях. Когда я отпустил её, мелькнула мысль — притянуть её обратно, вдохнуть глубже аромат её волос. Блядь, Райль, она же девчонка! Снова бью грушу изо всех сил. Охранники в зале смотрят на это с удивлением. Плевать. Моя работа — выполнять её чётко и безупречно.
После пятнадцати минут беспрерывного избиения груши голыми кулаками останавливаюсь. Наполнитель, которым она была наполнена, уже просыпается сквозь разорванную кожу. Дышу тяжело, смотрю на кулаки. Костяшки сбиты в кровь, но я этого почти не чувствую. Зато её запах — чувствую. Чёртов мудак, Райль.
— Райль, как работа? — раздаётся сзади голос Саймона. Он поправляет перчатки.
Поворачиваюсь, слегка хмурясь. Он выглядит невозмутимо спокойным — и это бесит, потому что я сам таким быть не могу. Снова зацикливаюсь. Из-за своего характера уже терял работу и клиентов. К чёрту всё.
— Может, сойдёмся в спарринге? — предлагает Саймон ровным тоном.
После его слов по телу разливается тепло — то самое, что мне сейчас нужно. Надо выбить из головы мысли об этой девчонке, вернуться в прежнее состояние.
— Давай, — мой голос звучит низко, с отзвуком натянутой струны.
Саймон усмехается себе под нос и швыряет мне перчатки. Ухмыляюсь в ответ, натягиваю их. *Только не облажайся сейчас, Райль.*
Мы с Саймоном выходим на ринг. Некоторые охранники оборачиваются, наблюдая. То, что нужно: выплеснуть всё дерьмо, что копилось.
Саймон — крупный, как и я. Мы сверстники, кажется. Бросаем друг на друга вызов взглядом — и я резко бью в бок. Тьма внутри меня жаждала этого и будет жаждать. Но Саймон ловко уходит от удара. Откуда он? Где служил? Удары посыпались один за другим: левый хук, правый апперкот. Звук столкновений грохотал, как гром.
Внезапно делаю шаг вбок и вгоняю кулак в живот. Саймон сгибается от боли, но не падает, лишь хрипло хмыкает.
— Райль, не надо меня гладить, — усмехается он, и в улыбке читается сарказм.
Его слова заставляют меня сжать кулаки до хруста. Гладить? Он смеется? Оказывается, тихоня Саймон — не ромашка. Он свой.
— Ладно, — произношу с той же усмешкой. — Поглажу с последствиями.
Шаг вправо — он уходит влево. Наношу серию ударов, блокирую его атаки. Он хорош. Очень. Напряжение нарастает с каждой секундой. Мы ищем слабину друг в друге, каждый шаг может стать решающим. Оба выдохлись, но во мне лишь разгоралась ярость. Вижу, как он замахивается снизу, целясь в челюсть — лицо открыто! Резкий шаг назад — он тянется вперед — и мой правый хук врезается ему в челюсть. От удара его сознание гаснет на миг, и он рушится на маты. Я выдыхаю, выпуская пар, словно загнанный зверь. Саймон крепок, обучен. Он смотрит на меня сквозь туман, снова с этой ухмылкой. Чёртов псих. Тяжело дыша, подаю ему руку. Он хватает её, и я помогаю ему подняться.
— Где учился? — спрашивает Саймон, переводя дух.
— У отца, — отвечаю с усмешкой, сдирая потные перчатки.
— Не может быть. Твои движения... Словно хищника спустили с цепи. Я дважды пропустил, а ты мои удары читаешь, как книгу, — удивляется он, швыряя перчатки на стол.
Я замираю. Что ответить? Виной всему прошлое. Детство под отцовской дланью, тренировки, что были пыткой за непослушание. Вырастил в себе зверя, чуявшего опасность за версту. Стал монстром? Возможно.
— Я служил в спецназе. В Штатах, — продолжает Саймон.
Теперь понятно, откуда навыки. Хотя догадывался.
— Впервые кому-то скажу... Ты неплох, — хмыкаю, голос низкий. — Готов повторить.
Саймон удивленно кивает, закуривая, заполняя легкие никотином.
———
После душа стало легче. Горячие струи — лучшее лекарство от напряжения. Мое тело привыкло к боли, кипяток для него — пустяк.
Чувствую запах выпечки, чего-то приторно-сладкого. Ненавижу сладкое. Всегда претила эта ванильная нежность. Спокойным шагом иду к главной кухне. Дверь приоткрыта. Подхожу ближе — у стола маленькая фигурка. Точно. Мы же покупали ингредиенты: муку, яйца... Она так сосредоточена, что мои губы сами растягиваются в легкую улыбку.