Разворачиваюсь к нему и с размаху бью его в челюсть. Он с глухим стоном падает на пол. Девушка в испуге прячется в комнате. Подхожу к нему и опускаюсь на корточки. Смотрю на кровь, сочащуюся из его носа, и на его испуганные глаза.
— Это ты писал свои грязные послания Амилен? — спрашиваю тихо, почти шёпотом, чтобы не сорваться и не прикончить его тут же.
Он смотрит на меня в недоумении и слабо кивает, наконец вспомнив её. Одной рукой я хватаю его за запястье, сжимаю так, что кости трещат.
— Какими пальцами печатал? — вопрос идиотский, но мне хочется над ним поиздеваться.
Он смотрит на меня в ступоре, пытаясь вырваться.
— Сука, да что ты творишь? Кто ты такой? — он дёргается, но я держу его мёртвой хваткой.
— Ладно, прощупываем все по очереди, — выдыхаю я и сжимаю его руку ещё сильнее, заставляя его скривиться от боли.
Правой рукой я хватаю его указательный палец и резко, с противным хрустом, выламываю его в обратную сторону. Он кричит и дёргается, пытаясь оттолкнуть меня.
— Ой, кажется, не этот, — мои губы тронула ухмылка.
Я перехватываю средний палец и ломаю его тем же движением. Его стоны становятся громче, в них слышны слёзы.
— Я приехал тебя навестить. Посмотреть, кто там такие милые сообщения молодой девушке пишет, — говорю низким, спокойным голосом. — А ты, оказывается, в это время собирался трахать какую-то шлюху.
Ломаю следующий палец. Он дёргается в конвульсиях, заливаясь диким криком от боли в трёх сломанных пальцах.
— Как-то нехорошо получается.
Выворачиваю до конца мизинец и большой палец, чувствуя, как хрустят кости и суставы. Его рёв заполняет всю эту уродливую квартиру.
— Больше никогда не смей ей писать. Понял? — мой голос тихий, грубый и полный абсолютной, неоспоримой угрозы.
Разжимаю пальцы, отпуская его посиневшую, неестественно выгнутую кисть. Не спеша достаю пистолет из-под пиджака, снимаю с предохранителя. Он смотрит на оружие, зажимая свою искалеченную руку. Я приставляю дуло к его паху, прямо поверх халата. Он замирает, боясь пошевелиться.
— Если продолжишь писать ей, пытаться как-то контактировать, — надавливаю стволом посильнее, — то ты прекрасно понимаешь, что будет дальше.
Он судорожно дрожит, с опухшей щекой и скрюченной рукой. Выглядит жалко и омерзительно.
— Всё… я понял… прошу… — он хрипит, едва выговаривая слова.
Я усмехаюсь, коротко и беззвучно. Убираю пистолет, встаю во весь рост, поправляя пиджак.
— Если заявишь в полицию, — говорю на прощание, играя с его страхом, — весь город узнает, чем ты тут занимался.
Он смотрит на меня в ужасе и кивает. Боится, сучонок, за свои грязные проделки в казино, за незаконные сделки и перепродажу всякой наркоты. Настолько конченный, что пишет Амилен с левого номера, явно скрываясь от властей. Что ты думал, ублюдок? Что молодая девушка не станет разбираться? Что она поведётся на твой дешёвый флирт, а ты её поимеешь и бросишь, просто удалив номер? Блядь, от одной мысли, что такой мудак посмеет хотя бы пальцем тронуть её, попытается запятнать её невинность, моя кровь закипает от бешеной, слепой ярости. Как эта гнида вообще посмела поднять на неё глаза?
Он отползает от меня, прижимая к груди сломанную руку, а второй, ещё целой, упирается в пол. Этой самой рукой он трогал её. Блядь, забыл. Поднимаю пистолет и почти бездумно стреляю ему в ладонь. Кровь брызгает на пол, и он заходится новым, измождённым воплем.
— Ты меня услышал, — мой голос тихий и обжигающе-спокоен. — В следующий раз будет ниже.
Убираю пистолет в кобуру и переступаю через него, брезгуя даже задеть его ботинком. Он стонет, растекаясь по полу. Выхожу на улицу. Достаю пачку сигарет, закуриваю. Уже стемнело. Моросит холодный осенний дождь, и лёгкий туман окутывает улицы. Ветер бьёт в лицо. Именно такая атмосфера царит сейчас у меня в душе.
Сажусь в машину, закуриваю вторую сигарету, втягивая никотин так глубоко, будто он может проникнуть в самую душу. Достаю телефон, открываю приложение, которое отслеживает её местоположение. Её отец настоял на этом — для безопасности. Сначала я не понимал этой гиперопеки, но теперь я готов сказать ему спасибо. Она дома. Сердце забилось чуть чаще от смутного облегчения. Выдыхаю дым на экран и выключаю телефон.
Вернулся минут через сорок, не меньше. Мне нужно было прийти в себя, успокоиться, чтобы не напугать её снова. Потому что я чувствую — с каждым разом держать себя в руках всё труднее. Снимаю пиджак, вешаю его в прихожей и захожу в дом. Вечер, прислуга, видимо, уже разошлась. Охрана на постах — теперь я лично проверяю каждого, после её побега.