Вдруг слышу тихий смешок из гостиной. Осторожно заглядываю. Она сидит на большом диване, укутанная в плед по пояс, с книгой в руках. Боже. Эта картина успокаивает меня лучше любого никотина или алкоголя. Волосы распущены по плечам. Она читает, и на её губах играет лёгкая улыбка. Стучу костяшками пальцев по арочному проёму.
— Можно? — мой голос звучит неожиданно мягко, хоть в нём и слышится привычная хрипотца.
Она поднимает на меня глаза. Замечаю, как она слегка вздрагивает, а её зрачки расширяются. Вижу, как в ней борются желание отказать мне после всего произошедшего и врождённая вежливость.
— Пожалуйста, — выдыхаю я тише, стиснув зубы. Я почти никогда ни о чём не прошу.
Она несколько секунд молча смотрит на меня своими зелёными глазами и наконец кивает.
— Да, заходи, — говорит она своим тихим, мелодичным голосом.
Я чувствую, как углы моих губ непроизвольно подрагивают, и делаю шаг в комнату. Сажусь на противоположный край дивана, чтобы дать ей пространство. Она снова утыкается в книгу. Рядом с диваном стоит лампа в виде цветка, и её свет мягко освещает её лицо. Она невероятно красива. На столике дымится кружка — видимо, снова её любимый чай. Её тонкие пальцы аккуратно перелистывают страницу. Я замираю, заворожённый этим зрелищем.
— Что читаешь? — мой голос звучит хрипло и грубовато, и я тут же жалею об этом.
Она поднимает на меня взгляд и показывает обложку.
— «Гордость и предубеждение», — отвечает она спокойно и возвращается к чтению.
— О чём оно? — снова спрашиваю я, уже не в силах остановиться.
— О романтике в восемнадцатом веке, — в её голосе появляется уверенность.
Мне нравится, как она это говорит. Её голос действует на меня лучше любого успокоительного.
— Романтика? Тебе такое нравится? — тихо спрашиваю я, и на моём лице проступает что-то вроде улыбки.
Она замешкалась, чувствуя лёгкую неловкость.
— Да, — говорит она просто и уверенно. — Я ведь девушка.
— Сладкая ваниль. Скучно же, — нарочно бросаю я, чтобы завести с ней разговор.
Она хлопает ресницами и слегка поворачивается ко мне. На ней её обычная тёплая пижама, а плед на коленях делает её такой беззащитной, что я готов тут же прижать её к себе и больше не отпускать.
— Это не так. Любовь — самая сильная человеческая эмоция, — возражает она, и в её глазах вспыхивает тот самый блеск, который сводит меня с ума.
Я сдерживаю улыбку и придвигаюсь чуть ближе, всё ещё сохраняя дистанцию. Бросаю взгляд на раскрытую книгу.
— Сильная эмоция? — переспрашиваю. — Не верю. Полная чушь.
— Это не чушь. Каждый человек рано или поздно влюбляется. От этого никуда не деться, — её голос крепнет, и она с азартом втягивается в спор.
— Я — никогда, — тихо говорю я своим низким голосом.
Она молча смотрит на меня, подбирая слова. И я понимаю, что солгал. Я влюблён. Нет, я уже люблю эту хрупкую девушку передо мной. Так стремительно и болезненно, что мне становится страшно от самого себя. Никто не влюбляется так быстро, но, чёрт возьми, моя тёмная душа успела прикипеть к ней всей своей ожесточённой силой.
— Ну… когда-нибудь обязательно случится, — тише говорит она, снова опуская глаза к книге.
Я тихо выдыхаю, позволяя себе улыбнуться, пока она не видит. Её волосы соскользнули с плеча, открывая шею. Так и хочется прикоснуться, снова ощутить под пальцами тепло её кожи. Но я сжимаюсь внутри, снова и снова одергивая себя.
— Я заметил, у тебя много книг, — говорю я, внимательно следя за её лицом, пытаясь уловить каждую эмоцию.
Она ненадолго замолкает, выглядит такой спокойной и уютной, что я невольно сдвигаюсь ещё чуть ближе.
— Мне нравится читать, — она говорит это тихо и наконец поднимает на меня глаза.
Я немного замираю — не ожидал, что она посмотрит прямо на меня. Её взгляд полон искренности и чего-то ещё, чего я не могу разобрать.
— Из-за опеки отца я стала много времени проводить за книгами, — неожиданно признаётся она, словно боясь, что я это услышу.
— Почему? — так же тихо спрашиваю я, стараясь не напугать её.
— Книги для меня — как отдельный мир. Читая, я забываю обо всём вокруг, — её голос нежный и тихий.
От этих слов у меня что-то сжимается внутри. Хочется обнять её, утешить, гладить по спине и шептать, что всё будет хорошо. К чёрту, Райль, остановись.
— А ты… читаешь? — с лёгким интересом спрашивает она.
Я на мгновение замираю. Что ответить? Я никогда не вчитывался в эти романы с их запутанными сюжетами. Я вообще недавно ломал пальцы и стрелял в ладонь какому-то ублюдку. Какие, на хрен, книги? А если она подумает, что я глупый? Что я… малограмотный? Я в лучшем случае комиксы полистаю, да и то — там картинки.