Слышу его слова и вижу его взгляд, и меня охватывает легкое волнение. Я киваю. Отец вздыхает и облокачивается на спинку кресла.
— Отлично... я рад, что ты понимаешь это, Ами, — говорит он чуть мягче, но в голосе всё ещё слышна строгость.
У меня есть дурная привычка: от волнения я начинаю царапать внутреннюю ладонь, и это происходит совершенно бессознательно.
— Иди ложись спать, Ами. Завтра выходной, а рано утром я уеду. Оставлю на твоей карточке достаточно денег.
Я встаю с кресла и выдавливаю из себя улыбку.
— Да... хорошо, папа. Удачи тебе завтра, — произношу с улыбкой на лице, и видно, как отец успокаивается.
Быстро покидаю его кабинет, оставляя их наедине. Закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной, я выдыхаю, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее. Возвращаюсь в свою комнату и замечаю на тумбочке около кровати тарелочку с ягодами и почищенными фруктами. Мэри постаралась; она знала, почему отец звал меня в кабинет, и таким образом пытается меня успокоить. Спасибо, Мэри.
Глубоко вздыхая, я переодеваюсь в пижаму, доставая её из шкафчика. Не хочу идти в душ; мне хочется просто лечь в кровать и не думать ни о чём. Маленькая лампа на тумбочке освещает лишь часть моей кровати и меня. Пробую ягоды и слегка улыбаюсь. Все мысли заняты этим парнем — Райлем. Почему его взгляд такой пугающий? Надеюсь, он не будет как мой отец, слишком опекающий. Может быть, ему будет всё равно, и я смогу делать то, что хочу?
Я чуть успокаиваюсь, выключаю лампу рядом с кроватью и ложусь, укрываясь до подбородка. Обнимаю другую подушку и проваливаюсь в сон.
2 Глава.
Проснувшись от солнечных лучей, я замечаю, как Мэри аккуратно складывает мою разбросанную по комнате одежду.
— Мэри?..
— Ох, дорогая, прости, разбудила тебя? — её голос звучит мягко, наполненный теплом и заботой.
— Нет… Всё в порядке… — я приподнимаюсь, ещё не до конца проснувшись, и оглядываю комнату. — Папа уже уехал?
Мэри с лёгкой улыбкой качает головой.
— Нет ещё, сейчас раздаёт указания команде.
Я молча киваю, спускаюсь с кровати и ловлю своё отражение в зеркале — на мне пижама с сердечками, милая и уютная. *Нужно проводить папу… и убедиться, что с ним всё в порядке.* Глубоко вздыхаю и направляюсь в ванную, пока Мэри продолжает убираться.
Через несколько минут, выйдя из ванной, я вижу, как она заправляет мою кровать.
— Мэри, не надо, я сама, — тихо говорю я, беря у неё одеяло.
Она смотрит на меня с той же доброй улыбкой.
— Ами, солнышко, хочешь, приготовлю тебе сырники?
Я замираю на секунду — она всегда чувствует моё настроение. Сжимаю край одеяла и киваю, стараясь улыбнуться.
— Да, спасибо… Буду рада.
Мэри хлопает в ладоши и спешит на кухню. Я остаюсь одна, взгляд невольно скользит к двери. *Полгода… Успеет ли он к выпускному?*
Вспомнив о Линее, я беру телефон с тумбочки и набираю её номер. После нескольких гудков раздаётся её бодрый голос:
— Алло? Ами! Наконец-то ты звонишь!
Я невольно улыбаюсь, хотя она этого не видит.
— Прости, вчера не получилось… Дел было много. — Смеюсь, и сразу становится легче. — Линея, папа уезжает в Италию на полгода.
В её голосе мгновенно появляются нотки азарта.
— Ами! Да это же отличный повод оторваться по полной! — слышу, как она что-то передвигает на своём конце провода.
— Линея, только не говори, что ты…
— Ами, у меня идея! Сегодня идём на вечеринку к Мартину!
Я морщусь. Мартин — главный плейбой нашей академии: вечные опоздания, новая девушка каждую неделю и толпа поклонниц. Да, таких хватает везде, и наша школа — не исключение. Он меня бесит — постоянно цепляется, подкалывает… *Что ему вообще от меня нужно?*
— Ами? Ты меня слышишь?
Я вздрагиваю и крепче сжимаю телефон.
— Да… Но ты уверена, что нам туда идти? Ты же знаешь…
Она перебивает, полная энтузиазма:
— Знаю! Но сегодня там будет куча людей, ему будет не до тебя. Расслабься! — Её смех звучит так заразительно, что я невольно колеблюсь.
— Не знаю, Линея…
— Да брось! Хватит сидеть дома и бояться твоего папочку.
— Линея! — мой голос дрогнул. — Он просто… очень переживает.
— Ами, соберись. Всё будет отлично! Будь готова к семи, ладно?
Я провожу рукой по волосам, чувствуя, как меня захлёстывают сомнения. Взгляд снова падает на дверь.
— Ладно… Договорились.
— Вот это другое дело! Наконец-то заговорил разум! — её голос звенит от радости. — Тогда в семь у Мартина!