— Ами! Ты правда приехала! — её восторг заразителен.
Обнимаю подругу, чувствуя, как тревога отступает.
— Да... но ненадолго. Райль может хват...
— Райль? Это ещё кто? — перебивает она.
Моргаю, осознавая, что не рассказывала ей:
— Новый телохранитель. Назначен отцом.
— Наверняка красавчик? — хихикает Линея, таща меня за руку, — Пойдём, познакомлю с кое-кем интересным!
Позволяю увлечь себя в гостиную. На диванах — знакомые лица из академии, правда, из параллельных классов. Неловко улыбаюсь — для меня это первый подобный опыт.
— Ну надо же... Наша затворница осмелилась показаться, — раздаётся насмешливый голос.
Даже не нужно оборачиваться — этот наглый тон принадлежит только одному человеку. Мартину.
Он всегда умудрялся испортить мне настроение. И сегодня не стал исключением.
— Ну что, Мартин, рад моему визиту? — стараюсь звучать уверенно, хотя его ухмылка сразу настораживает.
Его взгляд медленно скользит по моему наряду, явно оценивая непривычный образ. Кажется, он не ожидал увидеть меня в платье и на каблуках.
— Очень, — его улыбка кривится неестественно, глаза сверлят меня.
— Ами, садись сюда! — Линея машет рукой, прерывая наш неловкий диалог.
Пересаживаюсь к подруге, чувствуя, как напряжение немного спадает. Она наклоняется ко мне:
— Не ведись на его провокации. Обычный клоун.
Едва сдерживаю смех. Но, бросив взгляд через комнату, снова ловлю на себе пристальное внимание Мартина. Он развалился на диване напротив, нарочито демонстрируя свою расслабленность. *Что ему от меня нужно?*
— Давайте сыграем в "Правду или действие"! — предлагает Томми.
Все оживляются, кроме меня. Пью сок, который принесла Линея — она единственная знает, что я не переношу алкоголь.
Игра начинается. Смеюсь над нелепыми заданиями, но периферическим зрением замечаю, как Мартин продолжает меня разглядывать. *Паранойя?* Его взгляд слишком настойчив, чтобы быть случайным.
— Ами, правда или действие? — внезапно раздаётся его голос.
Комната затихает. Я замираю с бокалом в руках.
— Я не играю.
Тишина становится громче. Мартин медленно допивает пиво, его лицо — маска без эмоций.
— Ты здесь — значит, в игре, — его голос звучит опасно тихо.
Оборачиваюсь к Линее за поддержкой. Она ободряюще кивает.
— Правда, — выдыхаю я.
Его улыбка становится шире, но в глазах — нездоровый блеск. Он наклоняется вперёд:
— Это правда, что из-за тебя умерла твоя мать?
Сердце замирает, пальцы впиваются в ткань платья. *Откуда он знает?* Это семейная тайна, известная лишь горстке людей.
— Другой вопрос, — едва слышно бормочу.
— Правила есть правила, — откидывается он на спинку дивана. — Отвечай или выполняй действие.
В его голосе — ядовитая сладость. Он явно наслаждается моментом.
— Тогда прыгай в бассейн, — его губы растягиваются в ухмылке. — Ты же... умеешь плавать?
Ногти впиваются в ладони. Воспоминания накатывают волной — детство, тёмная вода, паника...
— Мартин, хватит! — вступается Линея. — Это уже перебор.
— Я же лёгкие задания даю, — он даже не смотрит на неё, не отрывая от меня ледяного взгляда.
— Она не будет этого делать!
Мартин внезапно меняется в лице. В его глазах исчезает насмешка, остаётся лишь странная пустота. Он поправляет волосы, отводит взгляд.
— Амилен, — произносит он с фальшивой нежностью, — ты всю жизнь будешь прятаться за папиной спиной?
— Мартин! Ты совсем рехнулся?! — Линея вскакивает, сжимая мою руку так, что костяшки белеют. — Она ни за что не...
— Я сделаю это, — перебиваю я, вставая с дрожащими коленями и передавая ей стакан. Голос подводит, но решимость сильнее страха.
Мартин преображается на глазах — в его глазах загорается тот самый хищный блеск, который я так ненавижу. Кажется, он буквально питается чужим ужасом. Но сегодня, нарушив все отцовские запреты, я не позволю ему насладиться моей слабостью.
Толпа гостей следует за мной к бассейну. Вода в нем кажется черной, подсветка лишь подчеркивает пугающую глубину. Определенно больше моего роста.
— Ну же, Амилен, — дразнит Мартин у меня за спиной.
Обернувшись, ловлю его взгляд. Он на голову выше, и сейчас на его лице читается странная смесь азарта, веселья и... беспокойства? Не может быть, чтобы этот циник действительно волновался.
Поворачиваюсь к воде спиной. Руки дрожат предательски. Линея бледнеет — она одна знает, как я боюсь глубины с того самого детского случая.
— Прыгай, — его шепот обжигает затылок.
Внезапный толчок в спину. Падение. Холод. Темнота. Вода заполняет рот, нос, уши. Ноги не слушаются. Вспышка детского кошмара — я снова маленькая, беспомощная, тонущая...