"Нет... еще так много... не успела..."
Чья-то железная хватка вокруг талии. Рывок вверх. Воздух! Кашель, вода хлещет из носа. В ушах — истеричный голос Линеи. Перед глазами — черные, как смоль, мокрые волосы.
— Ами, ты меня слышишь? — знакомый голос, тихий и опасный.
Выворачиваюсь на кафель, отплевываясь. Райль. Весь черный костюм облепило к телу. Только мы двое мокрые с головы до ног. Значит... это он?
— Амилен, — сквозь зубы, с бешенством, — ты в порядке?
Киваю, давясь последними каплями воды. Он срывает пиджак, набрасывает на мои плечи — платье стало полупрозрачным. Великолепно. Затем достает пистолет, встряхивает его от воды и... наводит на гостей. Я в ужасе хватаю его руку:
— Райль, нет!
Холодные глаза. Выстрел. Вжимаюсь в его плечо от грохота. Поднимаю глаза — дуло смотрит в небо. Остальные ребята напугано отошли на шаг назад.
— Кто? — один слог, но в нем обещание расплаты.
— Райль... я сама прыгнула, — голос предательски дрожит.
— Кто. — уже не вопрос, а приговор.
Сердце колотится так, что, кажется, слышно всем. Вцепляюсь в его руку:
— Это... было задание в игре...
Он стреляет в воздух. В следующее мгновение меня подхватывают, как тряпичную куклу. Возразить не успеваю — инстинктивно обвиваю руками его шею. Он несет меня к выходу, не обращая внимания на толпу.
Вечерний ветер леденит мокрую одежду. Я дрожу. Он прижимает меня крепче к себе. *Боже, только бы отец не узнал...*
Машина. Грубый толчок на заднее сиденье. Минуту назад был внимателен, а теперь... Дверь со стороны водителя захлопывается с такой силой, что вздрагиваю. Его пальцы сжимают руль до побеления костяшек. Да, он в ярости.
— Заставила меня попотеть, — бросает он сквозь зубы, не глядя в мою сторону.
Вжимаюсь в сиденье. Лучше молчать. Двигатель рычит. Тишина в салоне густая, как смоль. Напряжение можно резать ножом.
В салоне повисла мертвая тишина, которую лишь изредка нарушало урчание двигателя и щелчки поворотников. Каждый звук казался оглушительно громким, разрывая это хрупкое безмолвие между нами.
— Райль... — мой голос звучит неестественно громко в этой давящей тишине.
Он не реагирует, продолжая смотреть на дорогу. Его пальцы крепко сжимают руль, костяшки выделяются белыми пятнами. Мои ладони горят - то ли от холода, то ли от пережитого стресса.
— Прости... Я просто... мне так хотелось пойти, — шепчу, глядя на его напряженные плечи.
Молчание. Кажется, он решил больше никогда на меня не смотреть.
— Ты настоящая психопатка, — бросает он отрывисто, и в его голосе слышится опасная нотка.
Я опускаю глаза, разглядывая мокрые складки платья на коленях.
— Может, привязать тебя ко мне, criceto?
Итальянское слово заставляет меня вздрогнуть. Да, папа говорил, что он итальянец...
— Только не говори отцу, — умоляюще прошептываю, — пожалуйста...
Тишина. Долгая, мучительная. Затем он резко добавляет газу, машина рычит, набирая скорость. Это угроза? Испытание?
— Теперь ты от меня не избавишься, — его голос низкий, хриплый, словно предвещающий бурю. — Я буду рядом. Постоянно.
3 Глава.
Райль.
Когда я впервые увидел её в кабинете отца, то подумал: *Что за малявка?* Невысокая, хрупкая. Лет пятнадцать, не больше. Но её отец утверждал, что ей восемнадцать. Интересно.
Когда она смотрела на меня, казалось, будто я её пугаю. Зрачки расширены, носик подрагивает от учащённого дыхания. По движениям и жестам сразу видно — нервничает. А когда злится, незаметно надувает щёки, словно хомяк. Ещё у неё странная привычка — царапать внутреннюю сторону ладони.
Плевать на неё. Главное — делать свою работу чётко. Её отец заплатил мне огромные деньги, да и сам он — не последний человек в тёмном бизнесе. Поставки оружия, международные перевозки… Огромные деньги, грязь, власть. Я думал, его дочь будет капризной стервой, но её зелёные глаза смотрели на меня спокойно и даже невинно. Говорит сдержанно, взвешивает слова. Другая на её месте давно бы орала на отца за его выходки, но не она. Выполняет его просьбы, старается не беспокоить. Чувства для неё важнее денег, которые так плотно окружают её мир.
А мой мир всегда был грязным. Я стал наёмником в шестнадцать. Мой отец возглавлял банду, зарабатывавшую заказными убийствами. Чудно, да? Всё, что я видел — кровь, страх, отчаянные попытки людей цепляться за жизнь. Это сделало меня жёстким. Холодным.
После смерти отца меня нанял один богатый ублюдок — охранять его на мероприятиях. Неприятный тип, свысока смотревший на всех, кто ниже его по статусу. Чуть не пристрелил его при всех, когда он очередной раз приставал к рыдающей девчонке. Вместо этого выстрелил ему между ног. Он, конечно, взбесился, но знал — мне известно слишком много о его подпольном казино. В итоге просто выгнал, а сам смылся в Чикаго. Жаль, не добил.