– Значит, мы могли бы сохранить автономию? – спросил Анаконда. – И мы, и ЦЕРУ, и бляхи, и даже эмиратские? Согласно этому гнилью? – Он небрежно коснулся выцветшего голубого переплета.
– Теоретически да. Если Служба Планетарных Лицензий ООН выдаст вам необходимый документ. – Саймон тоже кивнул на книгу. – Смотри часть вторую, статью пятую, раздел семнадцатый – порядок приобретения лицензий и заселения планет.
Анаконда раздраженно дернул щекой.
– Какая лицензия? Какой документ? Этот мир уже заселен! И он – наш!
– Вы ошибаетесь. Лицензия у вас отсутствует, а это значит, что вы находитесь здесь незаконно.
Бюрократические игры никогда не прельщали Саймона, однако сейчас он был готов отдать им должное. Все эти тонкие нюансы и интриги, статьи, разделы, правила и дополнения к ним, а также дополнения к дополнениям делали ситуацию неопределенной, и их великий смысл заключался в том, чтобы держать клиента в напряженности, в зависимости от чиновников. В данный момент он сам являлся таким чиновником-бюрократом, а клиенты, пять матерых гиен, сидели перед ним с вытянутыми лицами. Наконец Хайме прервал молчание:
– Мы можем получить лицензию? Купить ее? Заплатив серебром, медью, камнями? Нефтью или другими энергоносителями?
Саймон кивнул.
– Не исключено. Возможно, ее вам выдадут, возможно – нет. Форма и способ оплаты – не главное; вам придется доказать, что на Старой Земле царит порядок и соблюдаются права личности. Это необходимое условие -смотри часть вторую, статью пятую, раздел девятнадцатый. Для проверки на Землю будет направлена инспекция ООН, а также…
– Инспекция! – дон Хайме фыркнул. – Любит инспекция камешки и серебро? Тогда мы с ней договоримся!
– …а также Карательный Корпус, – закончил Саймон, и в комнате повисла тишина. Потом Анаконда переспросил:
– Какой корпус?
– Карательный, – Саймон ласково улыбнулся. – Спецподразделения ООН. Десяток крейсеров класса «Байкал», сотня планетарных заградителей, ракетная сеть «Апокалипсис», разумеется, десантные батальоны, тысяч пятьдесят солдат, «саламандры», вертолеты, разрядники, импульсные пушки, боевые газы, ну, и мои коллеги из ЦРУ. Может, мы с вами еще свидимся, благородные доны? Я такой надежды не теряю.
Хорхе вскочил, стиснул кулаки, но дон Грегорио повернулся к нему и, не выпуская из губ тлеющей сигары, прошипел:
– Спокойно, Смотритель, спокойно! Дослушаем до конца. Не пускай пену, ты не в лагере крокодильеров. Здесь все решается по уму.
– По уму? Спокойно? – Щеки Хорхе вновь налились злым горячечным румянцем. – Я вас всех по уму успокою! Всем кишки выпущу и глотки перережу! И тебе, Живодер, и Хаиму, и Анаконде! А прежде – ему! Вот так! – Он ткнул пальцем в Саймона, чиркнул по шее ребром ладони, но все-таки сел, глухо бормоча: – Газы… пушки… напугал, щенок!.. Я вас всех… всех…
– Это всегда успеется, сокол ты наш, – проворковал дон Хайме, словно не ему обещали выпустить кишки и перерезать глотку. – Сильвер-то прав: надо бы до конца дослушать. Ведь интересно! Этот юноша та-акие вещи говорит! – Он повернулся к Саймону: – Значит, перед лицензией нас осчастливит Карательный Корпус. Ну а если мы ее не получим? Или не захотим получить?
– Тогда вы лишитесь покровительства ООН, и занятые вами территории окажутся под юрисдикцией государств, которые ими владеют, – сообщил Саймон. – Напомню, что эти страны никуда не исчезли, они существуют там, среди звезд, – он поднял глаза к потолку, – а это значит, что Сибирь со всем Байкальским Хуралом принадлежат России, земли так называемого ЦЕРУ – Украине, а ваша территория – странам Южмерики. Но я полагаю, что они, учитывая национальный момент, передадут свои полномочия России.
– России-матушке… – с насмешливой улыбкой протянул Хайме. – И чем она одарит своих блудных сыновей?
– Карательным Корпусом, разумеется. У русских его называют иначе, но суть все та же: инспекция, умиротворение, порядок и закон,, а уж потом – процветание и братство. – Саймон встал, сделал три шага к галерее, полюбовался на пламя в кратере и сообщил: – Россия – великая держава, лидер Большой Десятки, опора ООН, столп демократии и законности. Россия очень дорожит своим авторитетом, и русские очень не любят гангстеров. Если они здесь появятся, я думаю, что всех вас ждут Каторжные Миры. Скорее всего, Колыма. Минус сорок, бодрящий ветер с заснеженных гор и прелестные виды на айсберги и ледники.
Молчание. Тишина. Лишь негромко гудит газовый факел в кратере.
– Любопытно… – пробормотал Хайме, – оч-чень любопытно… И все потому, что у нас нет этой треклятой лицензии?
– Увы! – Саймон развел руками и хотел добавить, что гиенам лицензий не выдают, но Хорхе, стукнув по колену кулаком, разразился проклятиями:
– Срань тапирья! Гнида, шиздец, ублюдок позорный! Хочешь нас за яйца подвесить?
– Это точно, – произнес Саймон с сознанием выполненного долга. – Уже подвесил!
И тут поднялся дон Эйсебио Пименталь.
Вожак «черных клинков» был худым, высоким и безбородым. Крупная голова в завитках темных волос, выпуклый лоб, плотно сжатые губы, широкие, слегка вывороченные ноздри, кожа цвета эбенового дерева. Он являлся типичным чернокожим, и предки его, должно быть, обитали где-нибудь в Камеруне, Габоне или Заире. Но говорил он на русском с такой непринужденной легкостью, что не было сомнений – этот язык для него родной.
– Я слушал и молчал, – произнес Эйсебио Пименталь. – Слушал, как этот гринго со звезд смеется над вами. Вы еще этого не поняли? Пора бы! Он добивался встречи – зачем? Чтобы выклянчить «Полтаву»? Чушь! Правду он не сказал, но причина была. Была, а теперь ее нет. Он что-то выяснил или что-то нашел без нас – что-то такое, что делает его хозяином положения. Зачем же он явился? Посмеяться над вами и напугать вас – вот зачем! Вас, не меня! – Темные зрачки Пименталя сверкнули, взгляд обежал сидевших за столом. – Все вы тут гринго, проклятые гринго, как этот чужак со звезд, и Все вы – такие же чужаки! Вас не звали сюда, но вы пришли на нашу землю, покорили наш народ, отняли наш язык, растащили наших женщин по своим постелям и нарожали ублюдков. И теперь эти ублюдки думают, что сделались тут господами! А это не так, совсем не так. Он, – Пименталь кивнул на Саймона, – принес вам возмездие. Вам, не мне! Я не боюсь. Я – бразилец, вы – бразильяне!