Оставался единственный путь – обратиться за помощью к Хакимову. Очень ему этого не хотелось. Но Сергей понимал, рано или поздно с Хакимовым придется налаживать взаимоотношения.
Сергей недолго искал Хакимова. Тот второй вечер подряд продолжал свою бесконечную стирку.
Он, конечно, сразу его заметил, но даже не повернулся. «Трудный человек, – подумал о нем Сергей. – Очень трудный. Знает, что мне без него не обойтись, потому и держится так. А Саида – просто удобный предлог. Ну, да ладно. Теперь не время для счетов».
– Мансур Тавобович! Нам надо вместе посмотреть
погодный график и прогноз на завтра, вы не могли бы…
– Не мог бы. Я закончил дежурство. С четырех до восьми у меня свободное время.
– Я знаю. Я к вам за помощью обращаюсь.
Хакимов ничего не ответил и все так же мрачно продолжал стирать свои рубашки. Сергей прошелся по веранде. Продолжать разговор со спиной Хакимова казалось почти оскорбительным, но другого выхода у него сейчас не было.
– Я понимаю, что виноват перед вами. Но я же не знал, черт побери, о ваших отношениях с Саидой, можете вы понять?! Ну, хорошо. Я виноват. Нам работать все равно придется вместе. Давайте не будем делать глупостей.
– Что вам от меня нужно?
– Погодный график, прогноз. И не мне. Это наша работа. Не будем же мы по каждому поводу тыкать друг друга в расписание.
– Вы к Строкову обратитесь. Он лучше меня разбирается в прогнозах.
– Строков здесь уже не работает! А вы пока еще…
– Просто у вас получается – «работает», «не работает». Хотите доказать, что без него обойдетесь? Вот и давайте. Без меня. Между прочим, Строков эту станцию построил.
Показывая, что разговор окончен, Хакимов схватил бак с грязной водой и, выплеснув его с веранды, ушел за ведром.
* * *
Один Строков, виновник разгоревшихся в его отсутствие страстей, казался спокойным. Он всегда мало обращал внимания на внешнее положение вещей, справедливо полагая, что поражение в поединке с Быстровым потерпел гораздо раньше, задолго до того, как состоялось его формальное изгнание со станции. Не спеша он прошел через аул и подошел к дому Бобо-Кадыра.
Хозяин встретил его у ворот, где и положено встречать почетного гостя. Передал одному из сыновей повод осла, забрал из рук Строкова чемодан.
– Почему заранее не сказал? Плов сварить не успею!
– У тебя всего три барашка осталось. Обойдемся без плова. Лучше в шахматы сразимся да чаю попьем. У меня теперь много свободного времени.
– Неужто правду в ауле болтают…
– Все правда, Бобо-Кадыр. Я теперь на станции не начальник. Да дело не в том… Помнишь сель, в тридцать втором году?
– Кто ж его не помнит, пол-аула тогда снесло…
– А докуда он дошел, помнишь?
– Ниже ничего тогда не было, а то бы, конечно, запомнил…
– Да… Комбинат и поселок построили позже. Ладно. Неси шахматы.
Строков играл невнимательно, и Бобо-Кадыр вскоре обиделся.
– Нарочно ты мне сегодня проигрываешь, что ли?
Стали пить чай. Принесли виноград, конфеты и лепешки. Беседа текла неторопливая, о делах давно известных и не раз обговоренных. Она не мешала Строкову думать о своем.
«Как трудно бывает объясниться с человеком… – думалось Строкову. – У каждого своя жизнь, свой опыт, свое самолюбие, и твои слова застревают где-то по дороге, словно вязнут в грязи».
Совесть его чиста, он сделал все, что мог. Даже больше. Теперь настала пора уезжать. Как просто решают проблемы те, кто может сказать: «Это не мое дело». Вещи все здесь. Завтра утром в кишлак придет автобус. Можно ни с кем не прощаться. Зачем лишние слова? Ну свалится эта штука, когда его тут не будет. Скажут: «Строков был прав». Что с того? Он об этом даже не узнает…
Они сидели у самой ограды перед обрывом. Присмотревшись, можно было увидеть на дне ущелья мирную издали реку.
У самого поворота ущелья виднелись маленькие, совсем игрушечные домики. Их не станет в первую очередь… Он представил, как это будет. Как ринется вниз сорокаметровый вал камней и грязи, рожденный лавиной. Как выгнутся стены домов и рассыплются под ее напором. Рухнут крыши, мелькнут на секунду в грязевом потоке обломки зданий… Людей отсюда не увидишь, они слишком малы для такого бедствия, крошечные фигурки… И никто не сможет помочь, будет поздно.
Строков поставил на поднос чашку и с секунду молча смотрел на Бобо-Кадыра, За долгие годы они научились понимать друг друга. Можно и не говорить всего. Достаточно просьбы. У друга здесь не спрашивают: «Зачем тебе это нужно?»
«Ключи вот сдал, жалко, придется ломать замок…» – подумал Строков, стараясь оттянуть начало разговора.