Дверь спальни приоткрылась.
— Витолина Витальевна, соглашайтесь — в комнату протиснулась вся наша компания, во главе с Петром Ивановичем. Старший следователь заговорил первым. — Мы пока на работу съездим. Разберемся с Сидорчуком. Проверим остальных. Если что, то кого-то уволим. Сидорчука самым первым. А вы пока расскажите Георгию Петровичу о наших выводах относительно Качаловой, ну и на месте разберетесь, что к чему…
Гоша быстро взглянул на Петра:
— О каких выводах? Вы узнали что-то новое?
— Новое не новое, а раскинули малость мозгами, да и произошло тут кое-что… Это все наша Витолина! — Петр Иванович взглянул на меня с гордостью папаши.
Я поняла, что совершенно не в силах противостоять общему натиску. Поэтому покорно поднялась.
— Хорошо. Едем. Работа есть работа. Только, Георгий Петрович, считайте, что вы мне ничего не говорили, а я ничего не слышала.
— А я ничего и не говорил, — улыбнулся Гоша и первым вышел из комнаты.
8 октября (суббота)
Четыре дня я провела как в бреду. Поэтому описывать их буду по памяти, извлекая на свет божий только те факты, которые мне кажутся наиболее важными.
Начну с того, что домой к Качаловым я попала только четвертого числа под вечер. Утром, по дороге на Старозачатьевский я успела рассказать Эрнсту о Чижовой, о том, что, по моему глубокому убеждению, это она, а не Татьяна Качалова встречалась со мной в «Тбилисо».
Эрнст отрицательно покачал головой.
— Что не так? — обиделась я.
— Пока всё не так… Если бы в доме находилась не Татьяна Борисовна, а ее двойник, я бы это определил без труда.
— Интересно, как? — съязвила я. — Вы что, под микроскопом изучали бы женщину?
— Нет, но есть масса мелочей, которые бросаются в глаза… Скажем, сколько ложек сахара человек кладет в кофе, как он сидит за столом, какими духами или кремом пользуется, когда его никто не видит. Запахи и привычки — это не мелочи. Это как раз то, на чем обычно прокалываются…
— Ага! Вы забываете, что у Чижовой есть прекрасный наставник — Нина Самсонова — которая все привычки Качаловой знает лучше вас.
— Хорошо, Витолина. Давай примем твою версию за рабочую гипотезу. Что еще ты мне хотела сообщить?
Мне пришлось рассказать о загадочной смерти Моргуновой.
— По какому адресу приезжала милиция? — быстро переспросил Георгий Петрович.
Я ответила.
— Подожди минутку, мне нужно позвонить. Георгий остановил машину, вышел и долго беседовал с кем-то по телефону. Наверняка опять со своим генералом Васей.
— Значит, дела такие…. — Сказал он, вернувшись, — Моргунову действительно отравили. Но, судя по всему, это будет очередной глухарь. Свидетелей нет. Даже подозрительную женщину, которую заметила соседка, никто, кроме нее вспомнить не смог. Отпечатков пальцев в доме тоже практически нет. Самое странное, что нет отпечатков этой твоей Чижовой. Хотя, ты говоришь, что она перед уходом, забрала все свои вещи, включая шампуни и зубные пасты?
— Ага, — подтвердила я.
— Тогда и квартиру вымыть, вероятно, успела. Кстати, о Чижовой… Я посоветовал коллегам объявить ее в розыск. Но пока то, что у них есть, это показания какого-то режиссера. Он ничего не знает о местонахождении бывшей любовницы, но вспомнил, что сумел ее проследить однажды до какого-то загородного коттеджа. Адрес мужчина не помнит, помнит только, что дом стоял в Красной Пахре.
— Красная Пахра… Красная Пахра…. — я попыталась сосредоточиться. — Послушайте, Георгий Петрович. В Красной Пахре проживает внук Моториной, одной моей клиентки. Точнее, я думала, что он проживает именно там. Оказалось, что Моторина указала нам неправильный адрес, и я ездила на встречу с Генрихом Михайловичем в Печатники.
— Ну, какое это может иметь значение? — Эрнст устало поморщился. — В Красной Пахре живет очень много народа.
— Да! Но не у каждого жителя бабушки владеют миллионами и обращаются в частные детективные агентства с просьбой отыскать двойника внука.
— Как двойника? — Гоша мгновенно подобрался, как тигр перед прыжком.
— Ну я же вам говорила! Серафима Львовна жаловалась нам, как и Качалова кстати, что ее родственника преследует двойник.
— Что же ты молчишь? Давай звони срочно этой Серафиме Львовне, нам с ней нужно обязательно встретиться!
Я растерялась. Во-первых, я забыла сказать Эрнсту, что Моторина умерла. А во-вторых, мне стыдно было ему сообщить, что телефона у меня тоже нет. Как, собственно, и всего остального. Поскольку все документы я собственноручно отдала Генриху Михайловичу.