— И откуда ветер дует?
— Из далекой молодости…Этот источник — первый муж Самсоновой и, по совместительству, милиционер при чинах с какой-то смешной фамилией.
— Ладно, вызывай к нам сюда Петра, — Георгий не стал спорить и протянул мне мой мобильник. Я испуганно отшатнулась, — Не бойся, никакие сообщения ты не прочтешь. Я их все удалил, предварительно переписав номера звонивших в свою записную книжку.
Я покраснела.
— Кстати, на всякий случай сообщу, — Гоша скривился, — Твой Толкунов звонил одиннадцать раз, сын трижды и раз пять тебя набирали из издательства твоего мужа.
— Наверное, Карл Иванович…
— Наверное… Будешь перезванивать?
Я отрицательно покачала головой.
— Я уточняю, Петру ты будешь перезванивать? Или я сам? Ладно, сам так сам… Теперь дальше. Мы должны успеть съездить в это твое «Зазеркалье». Я хочу убедиться, насколько Чижова и Качалова похожи.
— Как две капли воды, — заверила я, — Заодно поищем там двойника Паука….
— Вообще-то я планировал, что Пауком займется мой приятель из его торгового комплекса, но если ты настаиваешь….
— Да я ни на чем таком…
— И, наконец, — припечатал Эрнст, — Попробую подключить кого-нибудь из знакомых в СМИ, чтобы выяснить, нет ли у них информации о том, что кто-то из очень состоятельных бизнесменов за последнее время скоропостижно скончался, оставив единственного безутешного наследника.
— Точно! — я обрадовалась, — И пусть заодно узнают, не уезжал ли этот наследник сразу же после похорон лечиться за границу…
9 октября (воскресенье, вечер)
В «Зазеркалье» мы попали к началу вечернего представления, потратив полдня на то, чтобы отыскать неуловимого мужа Самсоновой — Никиту Семеновича Задуйветер. В отделении милиции, которым он командовал, нам сообщили, что у полковника выходной. Мы попытались застать его на квартире, но и там его не оказалось. На даче у полковника находилась лишь его супруга, веселая моложавая женщина, которая и сообщила, что муж с друзьями уехал на рыбалку. Когда вернется — не известно. Да и возвращается с рыбалки он обычно в таком состоянии, что беседовать с ним бесполезно. Улов в их компании — не меньше двух бутылок водки на рыбака.
Вернувшись в Москву примерно к трем часам дня, мы сразу же поехали в редакцию газеты «Горячие Новости», где у Эрнста работала школьная подруга. Тамара принадлежала к тому типу женщин, который пугает меня больше всего — засаленный свитер с вытянутыми локтями, длинные пряди плохо прокрашенных волос, безумные близорукие глаза фанатки Шопенгауэра, Ницше и Велемира Хлебникова. Однако она оказалась настоящей въедливой журналисткой. Просто волчицей. Едва услышав просьбу Георгия Петровича, Тамара мгновенно поняла, что вопросы он ей задает не просто так, и что найденный ею материал может обернуться какой-нибудь репортерской бомбой. Поэтому, роняя сигаретный пепел на клавиатуру компьютера, Тамара Одуванчикова забарабанила по клавишам, роясь в одной ей понятных глубинах Интернета. Через два часа поисков и трех литров отвратительного кофе «Пеле», который мы, морщась, пили все вместе, журналистка гордо продемонстрировала нам список из трех фамилий.
Пучков Николай, директор одного из радиорынков, бывший криминальный авторитет, скоропостижно скончался от сердечного приступа. Сразу после похорон мужа его жена, Наталья, бывшая фотомодель, отбыла лечиться на Кипр и с тех пор в Россию не возвращалась.
Северянинова Анна Петровна, владелица одного из крупных строительных холдингов столицы, умерла в марте, в возрасте 49 лет прямо на работе, после скандала с сыном. Сын даже не явился на похороны, а через три дня после смерти родительницы улетел в Амстердам. Ссоры в семье, однако, не помешали ему стать наследником состояния, которое превышает пятьдесят миллионов долларов.
Жабовский Павел Константинович, известный антиквар, умер в самом начале года вроде бы естественной смертью в возрасте 89 лет. Однако, по завещанию, все свое состояние он оставил не дочери, а своему молодому приятелю — Ивану Чижу, начинающему художнику и адепту однополой любви. Боясь скандала, Чиж улетел в Париж, где и заявил о своих правах наследника и даже вступил в них….
Тамара, закусив губу, сообщила, что это только начало и что она постарается найти еще что-нибудь. Я ей поверила. Во всяком случае, когда мы уходили, Тамара все так же сидела, склонившись над клавиатурой, периодически заливая ее кофе и засыпая пеплом.