— Погоди-погоди, — перебила я, — Это что же получается? Не тот ли это Самсонов, последний муж нашей славной домработницы Ниночки?
— Именно, — радостно подтвердили оба мужчины хором.
— Так женщины были знакомы? Они общались?
— Стопроцентно! Соседи Самсонова нам нашептали, что одно время, примерно два года назад, у Ивана в квартире проживало одновременно две женщины: супруга Нина и бывшая жена Самсонова, чье имя они запамятовали. Скорее всего, это и была Валерия Чижова. Кстати, соседи утверждают, что женщины жили мирно. Можно сказать, дружили. И если в семье и вспыхивали ссоры, то только из-за чрезмерного употребления общим мужем горячительных напитков. Ну а потом первая жена куда-то исчезла. Еще через год с квартиры съехала и вторая жена — Нина Самсонова, так как Иван спьяну умудрился продать свою жилплощадь. Вот такой вот расклад.
Перед моими глазами встала темная гостиная Леры Моргуновой и ее рассказ о внезапном появлении бывшей подруги. Что-то тут явно не срасталось. Ведь, по словам Марго, Лера Чижова появилась в Москве после ряда неудач в провинциальных театрах. О своих замужествах она вообще ничего не рассказывала, тем более, о московских. Фамилию не меняла. Может быть, это какое-то чудовищное совпадение? Тем более, если верить словам Марго, некий «папик» совершенно случайно обнаружил Чижову в театре двойников и ангажировал ее на роль Качаловой. Следовательно, познакомиться с Ниной Самсоновой она тоже должна была совершенно случайно. Или нет? Словно в ответ на мои слова Петр Иванович покачал головой:
— Мы пока не уверены на все сто процентов, что Чижова попала в театр и впоследствии стала двойником Качаловой по протекции Самсоновой. Возможно, это просто чудовищное совпадение. Но есть одна фраза в рассказе Моргуновой, которая говорит о том, что Чижова врет. Помните, она вам сказала, что Валерия упомянула о встреченном ей по пути с вокзала на Ленинский проспект театре «Зазеркалье»? Ну и как она могла его увидеть, если театр находится в глубине квартала, на улочке, по которой и машины-то редко проезжают? Так что нужно еще раз поговорить с дирекцией театра и уточнить обстоятельства, при которых Чижова была принята в труппу.
— Да, ну! Бред! — Я стукнула кулаком по столу и замолчала. До сих пор мне казалось, что схема преступления, которую я нарисовала в квартире Качаловой идеально правильная. А теперь такие вот сложные расклады: кто-то с кем-то был раньше знаком. Кто-то кого-то куда-то притягивал… буквально за уши.… Это могло бы сработать, будь у преступников в «работе» единственная жертва — Татьяна Качалова. Но я уже свыклась с мыслью о том, что мошенники действовали с размахом, и жена несостоявшегося президента была лишь одной из рыбок их большого улова.
— А Гоше вы об этом сказали? — спохватившись, спросила я.
— Как раз сегодня собирались, — вклинился в монолог Петра Колюня, — Я должен передать ему данные по Чижовой и еще папку с документами по Самсоновой. Их мы взяли под расписку у товарища Задуйветер на три дня.
— Но когда же вы успели? — я удивилась расторопности своих коллег, — Мы же с Гошей…. С Георгием Петровичем вчера полдня пытались отловить милиционера и так ничего и не добились..
— Мы в курсе, — хмыкнул Петр Иванович, — Только вы остановились на этапе беседы с женой, а мы прошлись по соседям, узнали дислокацию рыбалки, встретились с полковником и даже съездили с ним в отделение, чтобы под коньячок изъять нужные документы.
Признаюсь, в этот момент я испытала огромную гордость за свой «Твист». Надо же! Профессионал Эрнст спасовал, а мои орлы справились с задачей! Нужно срочно отправить их с докладом к Великолепному Гоше, пусть он почешет от зависти свое великолепное темечко. А я тем временем побеседую с госпожой Христенко. И вот, видит Бог, встречи этой я уже совершенно не боюсь. Ну, хотя бы потому, что ситуацию хуже, чем сложилась в нашем любовном треугольнике сейчас, трудно представить….
10 октября (понедельник, вторая половина дня)
Договорившись с коллегами о том, что они останутся в кафе до окончания нашего с Настей свидания (правда, посидят в это время в дальнем конце зала, по возможности, не попадаясь девушке на глаза) я еще и еще раз проиграла про себя возможные варианты будущего разговора. О чем меня собирается просить Настенька? Или даже уговаривать? А, может, ее интересуют подробности нашего предстоящего развода? Какой мне взять тон? Как не выдать ни лицом, ни словами ту бурю эмоций, которые беснуются в голове и сердце?