— Ах, Витолина Витальевна! Ну, как же мне вам объяснить? — в глазах Насти опять заблестели слезы. Но она собралась с силами и заговорила…
… А дальше я услышала то, что заставило мою модную стрижку фактически стать дыбом. Ноги и руки похолодели, тоненькая струйка пота потекла по позвоночнику. …
— Два дня назад, — рассказывала Настя, периодически всхлипывая и вытирая, не стесняясь, нос растопыренной ладошкой….
Два дня назад влюбленная парочка (мой муж и юная прелестница) собрались съездить на традиционную турецкую рыбалку на высокогорное озеро. Сергей с самого утра был взвинчен. Еще в номере, находясь в ванной, Настя подслушала его телефонный разговор с каким-то Карлом Ивановичем. Точнее, «подслушала» — это громкое слово. До Насти доносились лишь отрывистые фразы Толкунова. Но уже из них девушка сделала вывод о том, что разговор был очень неприятным. Боясь задать любимому лишние вопросы, Настя лишь тревожно заглядывала ему в глаза, да крепко сжимала в экскурсионном автобусе, который медленно преодолевал перевал за перевалом в горах, влажную и безвольную ладонь своего обожаемого «супруга». Когда основная группа туристов с гиканьем, смехом и детским азартом стала разбирать удочки на небольшом катерке, который должен был отвезти всех на середину красивейшего голубого озерца, затерянного в сердце Атласских гор, Сережа придержал Настю и со словами «надо поговорить» увлек ее под навес небольшой кофейни. Девушка уже успела заметить, что Сергей вообще пьет мало, но если и пьет, то предпочитает заказывать спиртное, когда никого нет рядом, ну, например, во время Настиного дневного сна, сидя в одиночестве в небольшом баре возле отельного бассейна…
Но в этот раз Толкунов, совершенно не стесняясь, заказал большой стакан ракии — турецкой водки — и выпил его даже не разбавив, по обычаю, водой. Настино сердце оборвалось. Самое страшное, что она могла предположить, — это какие-то неприятные известия, полученные из Москвы и касающиеся ее любимого мужчины и их совместного будущего. Ну, скажем, жена Сергея не согласилась (вопреки прежней договоренности) на развод. Однако реальность оказалась хуже. Сильно хуже.
— Настена, — срывающимся голосом проговорил Сергей, — Мне с утра позвонил Карл Иванович. Он встречался с моей женой. Представляешь, эта дрянь, эта женщина, которая столько лет прикидывалась мягкотелой клушей, развила активнейшую деятельность. Во-первых, она вызвала из Англии нашего сына рассказала ему о том, какой я мерзавец. Сын пообещал Карлу, что покончит с собой, если я брошу его мать. Во-вторых, Вита заявила о том, что заручилась поддержкой очень влиятельных лиц… В частности, самого Качалова и его супруги, которые просто пустят меня и мое издательство по миру, или вообще сотрут в порошок, если я решусь на развод с Витолиной…. Наконец, моя жена заявила, что ни при каких обстоятельствах не допустит не только развода, но даже и намека на скандал. Я так понял, что в Москве нам с тобой грозит серьезная опасность. … Мне на себя плевать, я мужик, но Витолина пообещала, что обязательно разделается с тобой и нашим будущим ребенком! Понимаешь? Физически разделается!
Настя, услыхав подобные новости, смертельно побледнела и едва пролепетала:
— Но как же так, Сереженька? За что? Ведь я видела твою жену… И она меня видела… И ничего такого… Да и ты говорил…
— Настя, очнись! — заорал Толкунов, — О чем ты говоришь? Ты ее не знаешь! Она страшный человек. Мне казалось, что я никогда не смогу рассказать тебе всю правду. Я, по крайней мере, думал, что нас с тобой пронесет…. В общем, пока не бойся. Но слушай внимательно, — Сергей еще раз выпил полный стакан водки и нервно затягиваясь закурил, — Год назад у нас умерла собака… Наша любимая собака. Моя и ее. Мы воспитали ее буквально со дня рождения. Витолина сама принимала роды восемь лет назад у нашей первой ротвейлерши…
Сергей поперхнулся и вытер скупую слезу. Помолчал. Закурил.
— Так вот, — продолжил он, — Нашу Несси можно было спасти… Как минимум, подарить ей еще несколько лет жизни… Но Витолина, которой надоело, что все в доме крутятся вокруг больного пса, что новогодние праздники и ее плановый отъезд к сыну в Лондон под Рождество накрываются медным тазом, не стала дожидаться приезда специальной бригады из ритуальной ветеринарной службы… Вечером она плакала по поводу еще одной предстоящей операции, обсуждала со мной, как лучше поступить — лечить, или не дай бог, усыпить, а утром сообщила, что ввела собаке смертельную дозу какого-то сердечного препарата. Понимаешь? Не усыпила без боли, а именно убила! И даже, наверное, стояла и смотрела, как наша больная девочка хрипит, как у нее вываливается язык и синеет пасть….