В клинику «Дьюти» (престижную лечебницу семьи Качаловых) я попала по страховке Георгия Петровича Эрнста прямиком из кафе. Роскошный особняк, где имеют счастье поправлять здоровье немногие избранные, радует меня не столько квалифицированной медицинской помощью, сколько тем, что я совсем не испытываю привычного больничного дискомфорта. Стеклянные витражи с картинами тропических островов, пальм и безбрежного океана, улыбчивый персонал, изумительная кухня и, конечно же, абсолютно домашние интерьеры напоминают, скорее, добротный отель на экзотическом курорте, чем лечебное учреждение.
Чем я, видит Бог, и пользуюсь на всю катушку… Вот разве что спина затекает…
Нет, ну, правда, почему бы клинике, предусмотревшей в моем номере сразу четыре гостевых кресла, роскошную кровать, огромную плазменную панель телевизора с тридцатью пятью каналами, испанские прикроватные тумбочки из вишневого дерева и удобные бра с тремя режимами света не учесть такую малость, как письменный стол? Вот и приходится мне вести записи, используя модную (но крайне нефункциональную в данном случае) мобильную «насадку» для завтраков, с которой мой лэптоп сваливается при малейшем движении.
Итак. Что там я была должна рассказать?
Начну с неприятного.
Примерно в семь часов пополудни 10 октября Гоша вызвал в кафе «Джангл» неотложку. Приехав на Таганку чуть раньше, по договоренности с Петром Ивановичем, он застал меня в совершенно расквашенном виде. Растерявшийся Петя пытался уверить Эрнста, что мое полувменяемое состояние объясняется жутким стрессом, выпитым на голодный желудок коньяком и какими-то «страшными» бумагами, которые я подписала против своей воли. Однако Гоша, который в свое время чуть-чуть обучался медицинским премудростям где-то в своих секретных службах, Пете не поверил. Спиртным от меня почти не пахло. Пульс прощупывался слабо. Руки были липкими и холодными. Заподозрив самое неладное, Гоша тут же вызвал врачей. Уже в клинике, после ряда медицинских манипуляций и произведенных экспресс-анализов, стало ясно, что меня… элементарно пытались отравить. Кто и как — еще предстоит выяснить. Потому что, по уверением Петра, в течение того рокового дня, чего я только не пила: и сок из рук Насти, и коньяк, который принес мне сам Петр, и бокал, которым меня угостил Карл Иванович, и воду, которой меня отпаивал Гоша… Не считая бесчисленных чашек кофе, которые по моей личной просьбе носил официант. С едой было проще… Я вообще ничего не ела.
— Витолиночка Витальевна, — в комнату вплыла улыбчивая медсестра, самое место которой было бы где-нибудь на конкурсе красоты, а не в больничной палате. Коротенький халатик едва прикрывал тугую попку, ноги заканчивались там, где у нормальных женщин начинается талия. Марина, так звали медсестру, страшно меня раздражала. Уж лучше бы ее приставили к мужским палатам. Наверняка процент выздоравливающих резко пошел бы вверх.
— Чего тебе? — буркнула я.
— Я коктейльчик принесла. Вку-у-усньникий, кислородный, — Марина аж зажмурила от восторга глаза, жирно подведенные зеленой обводкой.
— Спасибо. Мне Тамара Ивановна его уже приносила. Сорок минут назад. Вас найти она не смогла. — Я не удержалась от сарказма.
— Ой, Витолиночка Витальевна, как нехорошо получилось, — Марина густо покраснела, — Я там в ординаторской задержалась, вашему брату дала почитать выписку из истории болезни и результаты анализов. Слушайте, а Георгий Петрович женат?
— Кто?! — я не поняла вопроса медсестры-фотомодели.
— Как кто? Брат ваш!
— Ах, брат? Это он сказал, что брат? — я разозлилась окончательно. — Да он женат. Трижды. И каждый раз все удачнее и удачнее. Последняя его жена — французская миллионерша, телезвезда, певица и писательница…. Лена Ленина, слышали про такую?
— Ой, правда? — погрустнела Марина.
— Ага! И вообще Георгию Петровичу нравятся исключительно блондинки. Маленькие, миниатюрные и голубоглазые. Так что у вас нет ни малейшего шанса.
Из предбанника моих VIP-апартаментов раздался сдавленный смешок и в палату вошел Гоша, собственной персоной.