Эрнст покраснел и набычился:
— А тебе, Петюня, — хриплым шепотом спросил он, — тебе не пришло в голову позвонить мне вчера? Какого хрена ты сопли жевал? Ты что, не понимаешь, что сегодня милиция уже вполне могла опознать тело девушки, опросить родителей, друзей, соседей. Сопоставить ее смерть с покушением на Витолину, которую, как ты прекрасно знаешь, уже допрашивали по поводу происшествия в «Джангл». Следовательно, все координаты, явки, пароли, в том числе и некой Анастасии Христенко, у оперов записаны. И напомню, на всякий случай, что в ходе допроса следователь Смирнов Юрий Юрьевич очень сильно интересовался местом пребывания Толкунова Сергея Тимофеевича и его юной любовницы. Витолина отказалась давать показания. Господин Смирнов психанул, конечно, но не настаивал… В общем-то, ее дело… Захочет — через два дня заберет заявление и признается, что лично наглоталась снотворного. Но теперь, по вновь открывшимся обстоятельствам, представь, какие у ментов могут быть варианты? Либо Толкунов Настю Христенко до самоубийства довел, отказавшись жениться, либо наша Витолина пообещала организовать девчонке небо в алмазах, а сама, для алиби, в больничку спряталась. Об этом ты подумал?!!!!
Если бы в этот момент случилось землетрясение, или потолок элитной палаты обрушился на мою голову, клянусь, я бы даже не вздрогнула. Единственная мысль пульсировала, билась в мозгу, словно вырвавшийся из рук водопроводный шланг: «Что с Сережей?».
Боже, где он? Каким образом Настя, которая уехала с моим мужем строить новую жизнь на какой-то далекий остров, могла попасть через неделю на Калужское шоссе и бросится под машину?
— Вита! Вита, тебе плохо? — я очнулась оттого, что Гоша тряс меня за плечи как обвешенную плодами яблоню.
— Се-ерё-жка… Серёженька…., — выдохнула я прямо в ухо Эрнсту.
— Да понял я всё про твоего Сережу!! — Георгий Петрович вскочил и забегал по палате, — В общем, так. Никуда не звонить. Ничего не предпринимать. Ждать моего возвращения! Если появится Смирнов, ты, Петр Иванович, даже на порог к Витолине его не пустишь! Я сейчас договорюсь с Мариной, чтобы она вкатила нашей сыщице успокоительное, и тогда ее, сонную, может быть, и можно будет демонстрировать милиционерам в самом убедительном виде.
— Не надо уколов. Мне нельзя! — я в ужасе попятилась.
— Тогда пообещай, что до моего возвращения ты даже не пикнешь! — огромные глаза Гоши приблизились к моему лицу настолько, что слились в один, отливающий багровым пламенем дьявольский прозрачно-серый глаз.
— Обещаю… — произнесли мы с Петром Ивановичем почти хором.
Еще через тридцать минут, забыв забрать из приемного покоя верхнюю одежду и документы, мы мчались на нашем безотказном, соскучившимся по хозяйке Мерседесе — Мурзике — прямиком домой. На Клязьму.
21 октября (пятница, день, вечер)
При виде меня Клара заохала, захлопотала, даже собралась по привычке всплакнуть.
Наш дом выглядел брошенным сироткой. За какие-то две недели из спальни абсолютно выветрился запах моих любимых духов. Занавески на окнах вытянулись словно новобранцы на плацу и понуро замерли. Свежий воздух из осеннего сада бился о плотно закрытые фрамуги.
Даже кухня, ароматы с которой в обычные дни разносились по всему дому (благодаря этому свойству вентиляции наш архитектор и прораб поминались недобрыми словами почти ежеденевно), казалась пустой и брошенной. На плите булькала овсянка на воде — любимая еда Клары в отсутствие хозяев и гостей.
— Витолиночка, лапушка, если честно, я же тебя только в понедельник ждала, — истомившаяся без общения Клара бросилась еще раз мне на шею, потом к холодильнику, молниеносно доставая из него вкусности. — Сейчас баклажанчиков положу, наших, тираспольских…,пюре разогрею, биточки в микроволновку засуну. Будешь ты у меня сытая.
— Клара! Не мельтеши! — окоротил домоправительницу Петр Иванович.
— Сам заткнись, — не осталась в долгу молдаванка, — Глянь, на кого Витолина похожа — кости да кожа. Костей больше! Я тут сейчас управлюсь и ванну наберу. Грелочку в постель положу. Будешь спать как королевна. Постелька чистенькая, свежая, белье аж хрустит….
Я помимо воли улыбнулась. Что не говорите, а дома, рядом с близкими людьми находиться очень приятно. И мой любимый старый розовый халат, и разношенные мягонькие тапки согревают и успокаивают нервы лучше любых новомодных таблеток. В отличие, кстати, от «парадных» пижам и официальных дорогущих пантофлей, которые Клара передала мне в больницу «чтоб перед людями не было стыдно».