Татьяна в недоумении уставилась на меня. Зато Георгий Петрович очень хорошо понял дурацкую шутку. Веселый блеск в его глазах словно стерли ластиком, он сухо кашлянул и отодвинул меня от чемодана:
— Позвольте, я отнесу ваш багаж.
Когда великан скрылся за голубым стеклом дверей, Татьяна шепотом обратилась ко мне:
— Какая муха тебя укусила? Гоша — реально главный в доме. В отсутствии Сережи, — тут же поправила себя она — Ты не ссориться с ним должна, а дружить. Иначе у нас с тобой будет масса проблем.
Какие проблемы нам грозят в случае немилости Гоши Великолепного, я так и не успела выяснить, так как Татьяна меня подвела к дверям ванны, сунула в руки полотенце и, сказав, что ждет меня в кухне, быстро скрылась в том же направлении, что и Георгий Петрович.
Ванная комната в доме Качаловых была ничуть не лучше моей собственной. Та же стильная итальянская сантехника, тот же унитаз, со встроенным биде и подогревом, те же плюшевые пушистые коврики на теплом полу. И даже мисочка с сухим кормом и лоток для кошачьего туалета такие же, как у нас. Видимо у Качаловых тоже жила кошка. Хозяин лотка обнаружился на полочке, с которой Татьяна минуту назад брала полотенце. Это был огромный рыжий котяра с легкомысленным зеленым ошейником на мощной шее. Кот несколько секунд пристально изучал меня, потом мое отражение в зеркале, потом коротко муркнул и прикрыл глаза здоровенной лапой. Я была ему не интересна.
Изучение туалетной комнаты (гостевой, по всей видимости) мне ничего не дало. Шеренга шампуней и гелей, мочалки в нетронутой упаковке, такие же, запаянные в пластик, зубные щетки. Вот только мылом кто-то совсем недавно пользовался, да и лак для волос был открыт: «Не иначе Гоша себе прическу моделировал», — ехидно подумала я, умыла лицо холодной водой, насухо растерла мягким полотенцем, поискала глазами расческу и, не найдя, пригладила челку пятерней. Интересно, а положила ли добрая Клара мне в чемодан мою косметику, мой фен, мою любимую щетку для волос из жесткой щетины? Как плохо оказаться вне дома, без привычных вещей и с таким камнем на сердце… Поняв, что я опять собираюсь расплакаться, я решительно открыла дверь ванной и направилась туда, где до этого скрылись Гоша и Татьяна. То есть — за голубые стеклянные двери.
Кухню я обнаружила по запаху свежей выпечки и ароматного кофе. За огромным овальным столом уже сидели Татьяна, Георгий Петрович, какая-то пожилая женщина в бифокальных очках и молодая веснушчатая девушка, уткнувшаяся в журнал «Ledy Lux». При моем появлении она даже не подняла глаз.
Зато я тупо уставилась на обложку журнала, где во всю страницу была напечатана моя собственная фотография с надписью «Леди Люкс. Выбор месяца». Вот это пердюмонокль! Но Татьяна мое пристальное внимание истолковала по-своему:
— Знакомься, Викуся — это Наточка, дочь моего старшего брата Володи. Вообще-то Ната раньше училась в Питере, но сейчас перевелась в Москву, поэтому гостит у нас. С предками у нее полный неконтакт. Так, Натусь?
Наточке, видимо, кто-то засунул в уши по банану, потому что она даже после Таниных слов головы она не подняла, не кивнула, не поздоровалась. Ну и племянница! Да я бы своего сына за такое поведение хорошенько взгрела! Взгляд от «Ledy Lux» мне пришлось оторвать, но сделала я это с превеликим трудом. Надо же, так долго ждала публикации и увидела ее в тот самый момент, когда вся наша операция может провалиться из-за какой-то обложки…
— А это моя мама — Любовь Павловна, ты же отлично помнишь тетю Любу?!
Судя по чувствительному ударению на слове «помнишь», которое сделала Татьяна, я, ее старая школьная подруга, должна была первым делом, буквально с порога броситься на шею тете Любе, что мне и пришлось с некоторым опозданием осуществить.
— Тетечка Любочка, — завопила я, обнимая худую морщинистую шею, — Как я рада! Какая встреча! А вы меня, что, совсем не помните?
Старуха чинно похлопала меня по спине, приблизила ко мне лицо и недовольно скривилась:
— Как была егоза, так и осталась. Чего это я тебя не помню? У меня близорукость, а не склероз. Отлично помню — Вика Козлова. Покойного Ивана Козлова, завхоза нашего дочка. Вечно мою Таньку с толку сбивала, курить учила, на танцульки выдергивала. И что вышло? Она маму послушала — и стала женой бо-о-льшого человека, а ты так голытьбой и живешь. Вон, в какое-то Запорожье укатила. Чего ты там потеряла, за порогами-то? Чем тебе родной дом был не гож?