— Хорошо, Георгий Петрович, — я вздохнула, — Я обязательно свяжусь с Татьяной. Бедная женщина! Столько всего в один день навалилось… Только, если можно, я позвоню Тане чуть позже. Поймите меня правильно. Из меня сейчас плохой утешитель получится. Я и сама не знаю, что меня ждет через пару часов. Только бы мой Сережа был жив!
— Удачи, вам, Витолина Витальевна, — голос Великолепного Гоши потеплел, — Вы там тоже держитесь. Вы сильная и славная женщина. Жаль, что мы с вами познакомились при таких обстоятельствах, и я был вынужден вас выдворить из дома. Вы не держите на меня зла. Это работа…
Скомкав разговор, Георгий Петрович отключился. Я тоже нажала на трубке кнопку «отбой» и устало откинулась на сидение. Колюня задумчиво посмотрел на меня. Судя по всему, он либо слышал, либо понял, о чем шла речь в телефонной беседе. Я взглянула в боковое зеркало. Серебристый Пежо все так же неотрывно следовал за нами.
27 сентября (вторник, день)
Попав на улицы Петербурга, да еще из Москвы, понимаешь, что это совершенно другой мир. Глаза радуют устремленные вдаль бескрайние перспективы. И почти отовсюду, во всяком случае с тех прохладно-просторных проспектов, которые я так люблю, видны либо искрящаяся даже в непогоду стрела Адмиралтейства, либо тяжеловесный малахитово-темный купол Исакия, либо что-то еще непередаваемо питерское…. Не перепутаешь… Мир величественных дворцов, мир классической европейской культуры.
Еще со студенческих времен я считала, что Ленинград — это такой особый город, где повсюду сплошные архитектурные памятники. Мне казалась кощунственной мысль о том, что за этими вот витыми решетками, в особняках с облупившейся штукатуркой, но величественных и гордых — могут жить обычной жизнью обычные люди. Что они ходят по мостам и мостикам над каналами и Невой не на экскурсию, а по делам, скажем, по пути на работу. Что их дети не застывают в восторге, увидев дрожащее отражение золоченой колокольни Никольского Собора в Крюковом канале, а всего лишь поеживаются от серой водной ряби и промозглого ветра…
Похожие чувства испытала я и в этот раз, едва наш автомобиль въехал на питерские улицы. Пока мы искали больницу, точнее, госпиталь, в который положили Сережу, мы проехали почти весь центр. И мои мозги, зацикленные только на здоровье мужа, тем не менее, с фотографической четкостью фиксировали до боли знакомые и любимые места — Зимний дворец, Петропавловскую крепость, Спас на Крови, умытые дождем дома Невского проспекта. Конечно, Санкт — Петербург не просто город, а сказка, которую хочется смотреть снова и снова. Но сегодня это была очень мрачная сказка.
Когда мы затормозили у ворот госпиталя, было уже почти пять часов вечера. Преследовавший нас всю дорогу Пежо, внезапно «потерялся» буквально за пару кварталов до нужного нам места. Но почему-то и я, и Колюня были уверены, что наш «хвост» пропал не случайно и он еще обязательно отыщется. Возможно, совсем скоро.
Влетев в приемный покой и вдохнув полной грудью отчаянно унылый, пропитанный хлоркой и сыростью воздух, я забарабанила в окошко «Справочной». Мой верный товарищ и водитель, Колюня, топтался за плечом.
— Прием передач в связи с карантином, только до пяти, — сообщила мне вполне миролюбиво пожилая толстуха, аппетитно прихлебывая чай, похрустывая сухарями и пристально рассматривая нашу огромную сумку. Сахар, которым были щедро обсыпаны сухари, искристыми снежинками украшал толстые пальцы.
— Простите, но я не только по поводу передачи. — Я попыталась выдвинуть вперед Колюню, так как отчаянно боюсь больниц, а потому всегда тушуюсь.
— Ну и, это…, — тетка аккуратно облизала палец за пальцем, — визиты тоже до пяти. Карантин же, сказано, у нас.
— Помогите, ради Бога, — я придержала рукой окошко, чтобы дежурная не смогла его захлопнуть, — В какой палате Сергей Толкунов, кардиология?
— А какая кардиология? Первая? Вторая, или третья? — тетушка явно не торопилась сворачивать беседу и по-прежнему заинтересованно рассматривала нас в амбразуру своего окна.
— Я заплачу! Сколько скажите, столько и заплачу! — Я потрясла перед изумленной дежурной пачкой тысячных бумажек, — Мы из Москвы только что приехали. У меня муж тут.
— А!.. Ну раз из Москвы…., — голос дежурной стал каким-то иезуитским, — Мы, конечно, сейчас поглядим… Только вы это… Деньги свои уберите. Нечего ими попусту махать. Не в Москве находитесь. В Санкт-Петербурге медицина бесплатная!