— Здравствуйте, еще раз — смущенно сказала я всем сразу.
Толстяк вежливо и радостно поздоровался, худосочный едва кивнул головой, Карл Иванович картинно приложил руки к сердцу, а медсестра постаралась придать своему голосу строгость, хотя по всему было видно, что она растрогана нашей встречей:
— Так, товарищи, давайте пройдем в коридор. Давайте не будем нарушать. Оставляйте ваши вещи и проходите в холл. Хотя нет… Там сейчас больные телевизор смотрят… Давайте я провожу вас в ординаторскую. Ключ вот только принесу.
И медсестра почти бегом отправилась к себе на пост за ключами. А мы, извинившись перед Сережиными соседями, вышли в просторный больничный коридор.
— Ну, расскажи же, что с тобой произошло? — Я больше не могла ждать ни минутки, внимательно вглядываясь в такое родное Сережкино лицо. Выглядел он слегка уставшим, но вполне здоровым и даже веселым.
— Да, брось ты… Ерунда на постном масле, — Сергей дурашливо облапил меня сильными руками и оторвал от земли. — Видишь, не растерял еще силушку богатырскую! А тебя, что, правда, сильно напугали? Все ты, небось, Карл Иванович? — муж обернулся к своему заместителю.
— Боже упаси, Сергей Тимофеевич, — зам отчаянно замахал руками, открещиваясь от обвинений. — Мы же с вами телефоны в сауне забыли, а из больницы я еще не уходил. Я только сейчас собирался ехать в гостиницу и звонить в Москву Витолине Витальевне, чтобы сообщить, что мы задерживаемся. Это, наверное, лечащий врач звонил. Я ему все наши, точнее, ваши московские телефоны продиктовал…
— В общем, Виток, я сам не понял, что такое со мной было. — Сережа как-то растерянно заглянул мне в глаза. — Мы вечером пошли с нашими финскими партнерами в сауну, водку не пили. Честно-пречестно! Ну, если только перед баней в ресторане по сто грамм коньяка. Клянусь — рюмку, не больше! Потом мы попарились, выпили чайку. Потом, уже ночью, прилетел наш Карлсон. Мы снова парились и пили чай. И что-то мне к утру поплохело. В жар бросило, заколбасило, сердце застучало. Я только-только собрался выйти куда-то, где прохладней, как из парилки вернулся Карл Иванович и, поняв, что мне нехорошо, достал из своего дивного чемоданчика какое-то лекарство…
— Обычное средство от повышенного давления, — влез с объяснениями заместитель. — Я гипертоник, и оно у меня всегда в портфеле.
— Только наш Гиппократ чего-то напутал с дозой этого своего волшебного средства и я, видимо, грохнулся в обморок, — Сережу явно забавлял случай собственного нездоровья, — Представь, никогда не знал, в какой стороне сердце, а тут лишился «чуйств», как кисейная барышня. А добрый Карл Иванович поднял на уши половину Питера, вызвал «Неотложку», и меня доставили сюда, предварительно исколов всю задницу лекарствами. Тут, в госпитале, мне ввели какой-то еще эликсир молодости — названия не знаю, но на будущее обязательно запишу, — и я проснулся в обед живой и здоровый и даже собирался по-тихому свинтить из больницы. Но некоторые товарищи, — Сережа демонстративно показал пальцем на заместителя — решили, что мне нужно пройти полное обследование. Если бы вы сейчас не приехали, я б, скорее всего, согласился…. Честно говоря, перетрусил здорово. Хотя, Карл Иванович, я тебе русским языком объяснял, что прекрасно могу сдать всю эту лабораторную хрень и в Москве. И вас, други, я тревожить тоже не хотел. К вашему сведению, десять минут назад мы с Карлушей тщательно продумывали, какую вам лапшу на уши навешать, чтобы объяснить, почему я задержусь в Питере…. Поэтому вы, дорогие мои, застали нас в разгар почти шекспировской трагедии, когда я как Гамлет решал вопрос — «быть или не быть» мне пациентом сего благословенного госпиталя. И чего, по факту, говорить нашим перепуганным финнам? Они, Виток, еще больше тебя дрожали. Как же! Потерять такого сладкого заказчика…., — Сережа дурашливо рассмеялся.
Я с замиранием сердца слушала сбивчивый Сережин рассказ, до сих пор не веря в то, что все мои утренние страхи остались далеко позади. Я не могла насмотреться в его зеленые хитрющие и беззащитные глаза, и потому ужасно боялась отпустить знакомую руку — теплую, живую, обцелованную до каждого сантиметра…. Господи, неужели все случилось только этим утром? И именно я металась по дому в слезах и соплях, поверив в то, что Сережки может не стать? И именно я молила Бога о том, чтобы дал мне шанс застать мужа в живых? Клянусь тебе, Господи, что по возвращении домой срочно пойду в самую красивую церковь и поставлю в благодарность Тебе самую большую свечу.