Нужная мне квартира находилась на четвертом этаже. Нажав кнопку звонка, я ожидала, что дверь мне откроют так же быстро, как сняли телефонную трубку. Однако прошло минуты три, прежде чем я услыхала щелчки отпираемого замка. На пороге квартиры стояла женщина лет тридцати (может, значительно старше), укутанная в пушистый оренбургский платок. Кем она была — я не знаю, но мне открыла не Чижова. Роскошные, вьющиеся мелким бесом иссиня-черные волосы водопадом падали на плечи, огромные шоколадные глаза смотрели устало:
— Это вы звонили? — услыхала я все тот же грудной, чувственный голос.
— Я.
— Проходите, — женщина посторонилась.
— Простите, но мне нужна Валерия Чижова, — я затопталась на пороге, не зная принимать предложение хозяйки или нет.
— Да проходите же! Черт! Не на лестничной же клетке нам разговаривать.
Хозяйка квартиры решительно взяла меня за руку и втянула в прихожую. Рука ее была смуглой и очень горячей.
— Я температурю третий день. Сама не знаю, как умудрилась простыть. На дворе еще почти лето, а я в койке валяюсь.
Чуть сутулясь женщина пошла в глубь квартиры. Я осмотрелась. Просторный коридор, высокие потолки. Ремонт делался лет десять назад. Мебель добротная, но изрядно потрепанная. Вместо люстры с потолка свисает одинокая электрическая лампочка на длинном проводе.
— Где же вы застряли? — раздался голос из глубины квартиры.
Мне пришлось снять туфли и влезть в маленькие розовые тапки, стоящие под вешалкой. Тапки были размера на три меньше, и я фактически елозила пятками по полу, идя на голос хозяйки.
Она обнаружилась в гостиной на стареньком продавленном диване. Жестом указала мне на такое же продавленное кресло. Убрав стопку газет и журналов, я аккуратно присела.
— Извините, но чаем-кофе вас угостить не смогу, голова кружится, — пожаловалась женщина и пристально взглянула в глаза. — Рассказывайте, зачем пришли.
— Видите ли, мне очень нужна Валерия Чижова. Она дома? — я почему-то терялась под рентгеном проницательных глаз.
— Нет. Леры нет. И когда она будет — я не знаю. — Моя собеседница закашлялась — А вы из театра?
— Ну, не совсем из театра… — Я замялась, — Но поговорить хотела именно о работе. Кстати, давайте познакомимся, а то как-то неудобно. Меня зовут Витолина, а вас?
— А я тоже Лера. Только Моргунова. — Лера улыбнулась, — Представляете, когда-то мне казалось, что родители выбрали для меня очень редкое имя, а тут в Москве, у меня сразу обнаружился целый ансамбль тезок. И это только среди тех, с кем я довольно плотно общаюсь.
Лера опять зашлась сиплым, лающим кашлем.
— Слушайте, может мне вам чаю согреть? — мне стало искренне жаль собеседницу, лицо которой покраснело, а на глазах выступили слезы.
— Если вам не трудно, принесите, пожалуйста, просто горячую воду с малиновым вареньем или медом. Чайник у нас электрический, чашки в сушке над раковиной, а банки в холодильнике. Кухня там. — Женщина вытянула вперед смуглую руку, на безымянном пальце которой поблескивало узенькое обручальное кольцо.
На кухне было относительно чисто, но так же уныло, как и во всей квартире. Разнокалиберную кухонную мебель хозяйка пыталась задекорировать яркими клетчатыми занавесками и подобранной им в тон красно-белой клеенкой. Придирчиво осмотрев чашки и не найдя на них темных препротивнейших пятен от чая, я решила соорудить «малиновый кипяток» и себе. Честно говоря, я бы с большим удовольствием выпила кофе, но постеснялась спросить, где можно отыскать пакет или банку. Через минуту, когда чайник весело забулькал и отключился, целебный напиток был готов. В свою чашку я положила варенья совсем чуть-чуть, зато в Лерину бухнула почти две столовые ложки. Ничего! Пусть выздоравливает!
— А вот и эликсир здоровья, — бодрым голосом провозгласила я, возвращаясь в комнату.
— Послушайте, — Лера приподнялась на локте, — Вы ведь из этого самого агентства, с которым Чижова работала последние полгода?
— Нет, что вы… — мой ответ был абсолютно искренним.
— Тогда зачем вы ее ищите?
Я замешкалась, не очень понимая как ответить на этот простой вопрос, поэтому выпалила то, что хотела тщательно скрыть:
— Вам знакомо имя Татьяны Качаловой?
— Мне кажется, — Лера осторожно отхлебнула кипяток из чашки, — эту фамилию я слышала.