И вот теперь, пять дней назад Лера Чижова исчезла. Точнее, просто ушла, собрав все вещи, все записные книжки, забрав даже полупустые флаконы из под шампуней и гелей и не дождавшись возвращения Марго с работы. Как насмешку и оскорбление восприняла Марго жирный кремовый торт и записку оставленную на кухне: «Не скучай, ай-ай! И в дожди жди-жди!». Записка была отпечатана на принтере. Лера вышвырнула бумажку в мусорное ведро, а торт отнесла пожилой соседке. И лишь потом, когда первая обида схлынула, девушка задумалась о том, что записку мог написать кто угодно.
«Зачем Чижику было меня обижать?» — спросила Марго, прощаясь — «Она, конечно, не образец добродетели, но и не законченная стерва. И, потом, мы же столько лет дружили»…
30 сентября (пятница)
Уезжая от Леры, я чувствовала себя как выжатый лимон. На улице горели фонари, а телефон, случайно мной выключенный днем и теперь возрожденный к жизни, с сердитым рыком выдавал сообщения о десятках пропущенных звонков.
«Вот и все», — думала я, — «Вот и раскрыта тайна Таниного двойника. Правда, особой моей заслуги или «Твиста» в этом нет. Помогло то самое редкое стечение обстоятельств, которое случается раз в жизни. В противном случае моим орлам пришлось бы исколесить половину Москвы, и не факт, что мы бы не плюнули на эту работу, если бы первые поиски оказались тщетными. А так, можно сказать, что свою тысячу долларов аванса я отработала почти на «отлично», потратив, правда, вдвое больше. Татьяну Борисовну Качалову, вдову банкира и не состоявшуюся первую леди России преследовала актриса из шоу двойников, направляемая опытной и бестрепетной рукой режиссера, вознамерившегося снять нетленку на тему «Из жизни олигархов». Псевдо-документальное кино, реалити-шоу, будь оно проклято».
Мне даже не был интересен сюжет и основная канва этого примитивного спектакля. Да и какая разница? Разве останавливаются перед чем-то люди, превратившие похоронные Таниного мужа в продаваемое экранное зрелище и тот «папик», который ангажировал Чижову для своих целей? Вряд ли…
Когда, наконец, такси затормозило у нашего дома, я, все еще пребывая в мрачных раздумьях, потребовала у растерянной, встречающей меня у ворот Клары «ведро» черного кофе, рюмку водки, авокадо и кусок бородинского хлеба с солью и укропом.
— А вас что, на поминках не кормили? — удивилась молдаванка и принялась вспоминать, как угощают людей в таких случаях в ее родных Меренештах, но я только зло фыркнула на домработницу и молча прошла к себе наверх.
Раздевшись и быстро приняв душ, я надела любимый домашний костюм, щелкнула пультом телевизора и плюхнулась в постель. Часы показывали без чего-то девять.
— Кофэ сюдой нести? — сердито поинтересовалась Клара, привидением возникнув в спальне.
— Нет в русском языке слова «сюдой» и слова «кофэ» тоже, — буркнула я и добавила, завернувшись плотнее в одеяло, — Сюда! Неси все сюда.
— Некоторые не знают русского языка, но зато у них мужья дома ночуют, — язвительно сообщила Клара, подбирая с пола разбросанные мной вещи.
— Что?!
— Некоторые не изображают из себя милиционерш и ребенков не разгоняют по Европам, зато потом и не просят ночью им водку приносить….
Я потрясла головой и села на кровати:
— Кларочка, — простонала я вполне миролюбиво, — Когда ты начинаешь путать русские слова и говоришь как узбекский гастарбайтер, значит, у нас что-то произошло. Не томи душу, выкладывай всё как есть. У меня был офигительно тяжелый день…. А тут еще ты….
— А не буду я вам ничего выкладывать! — Клара уперла руки в бока, — Ей тут все звонют и звонют, прям телефон оборвали…. А она президентов хоронит….
— Типун тебе на язык, — невольно засмеялась я, — Качалов не успел стать президентом. Зато по поводу его жены я все выяснила, так что можно считать — дело закрыто. Сообщи, дружочек, об этом нашим, в «Твист». Мне, правда, сейчас неохота ни с кем разговаривать.
— Подумаешь, «дело закрыто». Больно оно меня волнует.
— А что? Еще что-то случилось?
— Естественно, — Клара поджала губы.
— Ну, тогда выкладывай честно, — я зевнула, — а то у меня был такой сумасшедший день, что намеков я не понимаю.
— Наш Тимофеевич улетел в Турцию со своей поблядушкой! — выпалила Клара и исчезла в коридоре.