— Клара, ну какие слова ты употребляешь, — возмутилась я и резко села на кровати, — Что???!!!!
— А что слышали! — донеслось откуда-то снизу. Сонное состояние улетучилось мгновенно.
Кубарем спустившись на первый этаж, я догнала Клару у двери кухни:
— Ну-ка, повтори, что ты сказала!
— А то! — домработница сердито загремела посудой, — Юлька вчера с Петром обсуждала. А я подслушала.
— Как это обсуждала? Что именно они говорили? — меня затрясло.
— Вы ж не хотели ничего слушать. А я еще утром собиралась хозяину прямо в глаза все сказать. Так вы коршуном на меня набросились, все спрашивали, какая муха меня кусала.
— Клара, миленькая, ты можешь мне все объяснить внятно? Что ты крутишь? — я уже чуть не плакала.
Вздохнув, Клара вытерла передником слезы — сначала себе, потом мне — и торопливо заговорила. Выяснилось, что накануне, когда мы с твистовцами «гоняли кофэ» (Клара не удержалась, чтобы не съязвить), Петр Иванович и Юля о чем-то секретничали у машины. «Помните, он Юльку посылал свой телефон искать. Так вот он его не терял». Домработница, строго следившая за своей племянницей, не могла упустить случая, чтоб не подслушать разговор девушки и Петра. «Он мужчина холостой, это правда, только сильно старый для Юльки-то. Одно б дело он жениться решил, а другое — покобелить». Подобравшись к воротам гаража, Клара не пропустила ни словечка. О любви там речи не шло, зато подозрительной женщине стало ясно, о чем Петр Иванович просит Юлю. Той было велено пожаловаться на плохое здоровье и попросить отпуск. На неделю, в Турцию. А на самом деле Юля должна была поехать на курорт только затем, чтобы последить за Сергеем Тимофеевичем. Начальник долго инструктировал Юлю, как ей следует замаскироваться, как делать снимки, на что обращать внимание. Потом к ним и Колюня присоединился. Тоже советы давал.
«Нет дыма без огня, — вынесла свой вердикт Клара, — Они вас не хотели расстраивать, потому и придумали все эти фокусы с телефонами. Никакая Юлька у меня не хворая. Здоровая кобыла. И прохлаждаться на море она будет не просто так, а со всякими вашими шпионскими штучками. Кинокамеру я ей сама в чемодан клала, а еще фотоаппарат и эту, штуку такую, которая слова записывает. Магнитофон маленький. Вот!»
Клара исподлобья посмотрела на меня и замолчала.
Я облегченно вздохнула. Господи, спасибо тебе, что меня не разбил паралич от Клариных подозрений. Честно говоря, я и сама была уверена в том, что Петр Иванович постарается до конца разобраться в истории с Настенькой. Но не потому, что подозревает Сережу. Наоборот. Он уверен, что мой муж абсолютно не виноват. И именно доказательства его невиновности должна будет привезти из Турции Юленька. Ну а шпионские страсти-мордасти мои коллеги развели лишь затем, чтобы не травмировать меня лишний раз.
Сегодняшний визит в театр, а потом к Моргуновой меня убедил в том, что любые, даже самые непонятные вещи имеют, как правило, простое объяснение. Настенька, как и двойник Качаловой, существует реально. Только в случае Татьяны «мистикой» руководил опытный режиссер, решивший заработать деньги на скандальном сериале. А Настеньку мог подослать кто угодно. Да хоть Сережины конкуренты. Ведь если бы у нас в семье начались скандалы, вспыльчивому и ранимому Толкунову стало бы не до работы.
Эх, жаль, что мои друзья столь тактичны. Могли бы все обсудить со мной, и тогда б мне не пришлось пережить такие страшные минуты, как те, когда я услышала Кларино сообщение о совместном отъезде Сережи и его «любовницы».
Однако, почему молчит Толкунов? В списке пропущенных звонков его номера не было. Может, он звонил домой?
— Клара, — я попыталась говорить спокойно, — А Сергей сегодня звонил?
— Так в том-то и дело! — домработница всплеснула руками, — Юлька звонила. Сказала, что долетела хорошо. А от Тимофеевича — ни гу-гу, хотя он вылетел на три часа раньше, чем она. Хотите, — проявила молдаванка инициативу, — Я прямо сейчас племянницу наберу, и вы все у нее спросите?
— Сделай милость, выясни у Юли все сама. — почему-то предложение Клары меня напугало, — Если мои сотрудники решили все от меня скрыть, — стала выкручиваться я, — то не нужно их расстраивать сообщением о том, что я уже все знаю.
— Ну, как хотите…
А и, действительно? Чего я хочу? Или, точнее, чего так боюсь? Если допустить хотя бы на минутку, что на пути из Питера в Москву Сережа был со мной нечестен, то не проще ли узнать все самой и сейчас, чем терзаться подозрениями? Ведь совсем недавно я божилась, что в том случае, если мой муж выживет и выздоровеет, я сама лично приведу к нему за руку и Настю, и кого он только пожелает. Так что же изменилось?