Я прошлась по комнате и заглянула в зеркало стенного шкафа. Из темной глубины на меня смотрели встревоженные и уставшие глаза женщины, так скажем, не первой молодости. Волосы отросли и прическа была не столь совершенна, как хотелось бы, а ресницы, не подчеркнутые тушью, наоборот, выглядели короткими, куцыми и невыразительными. Да уж, в сравнении с молодой свежестью Настеньки я явно проигрывала.
Стоп! Какой Настеньки? Мне же Сергей все объяснил. Это какая-то чудовищная ошибка. Чья-то злая провокация с непонятной пока для меня целью. И не лучше ли будет не отсиживаться в кустах, за Клариной спиной, а набрать номер Толкунова и все у него выяснить? Я решительно набрала Сережин номер:
— Алло, — муж ответил буквально на третьем гудке, и слышимость была такая, как будто он находился в соседней комнате.
— Серенький, привет! — страшно обрадовалась я, — Ты как? Где? Почему не звонишь?
— Да я, как только прилетел, Виток, спать завалился и проснулся уже к ужину. Потом глянул — трубка разрядилась. А сейчас думал позвонить, только совсем запутался, сколько у вас там времени. Боялся, что тебя разбужу.
— Да, ладно! Ты ж знаешь, я малосонька — счастливо засмеялась я, слушая, как вдыхая, родной голос мужа. — Как там наш любимый «Борен Маре»?
Сергей замялся:
— Вит, ты знаешь, я не в «Борене». Мне захотелось поменять отель, увидеть что-нибудь еще. Я, как ты, помнишь, наш маленький «Борен» еще больше тебя люблю, но сейчас мне хочется, чтоб жизнь вокруг кипела, чтобы вокруг было много молодых и счастливых лиц. А то мы на своей Клязьме уже совсем одичали и закисли.
— Молодых лиц? — я даже не сразу придумала что сказать, а Сергей захохотал:
— Вот! Так и думал, что тебя это слово зацепит! Не бери в голову глупости, старушка, и не вздумай опять начинать ревновать.
— Да я и не думала ревновать… Просто как-то странно, — я пощелкала в воздухе пальцами, пытаясь подобрать нужный аргумент, — Тебе же вроде покой прописали, а не шум и дискотеки?
— Кто тебе это сказал? Ты перезвони Литвиновой и узнай, чем лечат хроническую усталость.
— И чем же? — я все еще не понимала.
— Кардинальной сменой образа жизни. — Сергей улыбался, я это чувствовала, — Я буду по утрам бегать, делать зарядку, есть много витаминов и много плавать. Обязательно съезжу на какие-нибудь экскурсии, чего не делал уже лет сто.
— Боже, Сережа, ну какие экскурсии в Турции? — я уже совсем ничего не понимала. — Все что там можно посмотреть ты уже сто раз видел еще десять лет назад.
— Повторение — мать учения, госпожа Толкунова. — Сергей опять засмеялся, — В общем, не дури, не забивай голову ерундой и попытайся от меня хорошенько отдохнуть!
— А ты, значит, будешь отдыхать от меня?
— Вит! Ну, вот опять! — Сергей начал заводиться и я это мгновенно почувствовала. — Зачем тогда было меня отправлять на отдых, если тебе, именно тебе, не нравится, как я отдыхаю?
— Ладно, — сухо произнесла я в трубку, — Отдыхай, Толкунов, так, как хочешь. Дома все в порядке.
— Ага! Передавай всем нашим привет и не ссорься с Кларой!
Мне показалось, или Толкунов действительно с облегчением повесил трубку, даже не сказав традиционного «целую» на прощанье? Хотя и я не сказала. Просто не успела.
Телефон зазвонил снова. Ага! Значит, в Толкунове совесть не умерла окончательно. Я схватила трубку и выпалила:
— Да! Да! Да! И я тебя целую тоже!
— Витолина Витальевна? Это вы мне? — из телефона раздался недоуменный голос Гоши Великолепного.
— Ой, простите, Георгий Петрович, — я смутилась — Я… э…. с сыном разговаривала.
Зачем я соврала? Ну, какая разница Гоше, с кем я говорила? Я покраснела как школьница и стала озираться в поисках сигарет. Не найдя их и понимая, что пауза неприлично затягивается, быстро затараторила:
— Георгий Петрович, как хорошо, что вы позвонили! Кстати, как там все прошло? Как Таня?
— Да, в принципе, нормально, — голос звучал глухо и устало, — Мы продержались все поминки до самого конца… А вы почему уехали?
Боже! Ну, как ответить на такой простой вопрос? Сказать правду — обидеть память Качалова. Обидеть Татьяну, Гошу… Но и врать не хотелось.
— Работы очень много, Георгий Петрович. Кстати, мне сегодня удалось кое-что выяснить по поводу Таниных, э-э-э, «видений»…
— Стоп! — резко оборвал меня Георгий — Я вас очень прошу, Витолина Витальевна, не нужно ничего важного — Гоша подчеркнул это слово — сообщать по телефону. Давайте завтра увидимся, и вы мне все расскажете.
— Ладно, — пожала я плечами. — Как хотите. А с Таней мне можно поговорить? Действительно, как-то неудобно… На кладбище не подошла, на поминки не приехала…