— Уж нашла из-за кого плакать. Урод он, твой мужик. И брешет вам обеим. Вот погоди, давай я тебе расскажу, что знаю. Сам Бог мне тебя послал. Настька меня слушать не стала, так еще будет локти кусать. Наплачетесь вы с этим кобелем обе, попомните мои слова…
Забравшись на заднее сидение нашего автомобиля, и попросив не закрывать дверь (видимо, надеясь покрасоваться перед соседками, проходящими по улице) Антонина Степановна, так звали бабушку, приступила к рассказу.
В доме на Шоссейной семья Антонины Степановны живет с 1978 года. Муж ее, работник депо, получил квартиру, простояв в очереди лет пятнадцать. А вообще-то супруги прибыли в Москву из украинского городка Первомайск, Ворошиловоградской области. Теперь — Луганской, поправила бабуля сама себя. Вселялись в дом первыми, всех соседей знали наперечет. И даже то, что квартира была на первом этаже, с крохотной кухней и двумя маленькими комнатками, счастливых новоселов не расстроило. Не барак, и ладно!
Антонина Степановна всю жизнь проработала техничкой. Сначала в санчасти Депо, потом в районной «полуклинике» (женщина очень смешно выговаривала это слово), теперь вот в женской… Для дополнительного заработка Антонина Степановна подрядилась мыть полы в своем подъезде, вот и общалась с соседями запросто, без церемоний. И семью Жихаревых, вместо которых полгода назад вселились Христенко, тоже отлично знала.
Противный был этот Жихарев, — вспоминала старушка, — Ни тебе здрасьте, ни до свидания…. Глаза мармеладные, а сам хитрющий. Он тоже на железной дороге работал, его туда еще пацаном покойный муж Антонины Степановны устроил. Сначала все в гости бегал, по работе советовался да на начальство жаловался. А как Иван Тарасович помер, так Жихарев стал у них в депо, в профкоме пороги обивать, чтобы соседку выселить. Своему приятелю хотел жилплощадь сосватать. Да не вышло у него ничего. Сначала, правда, пожилой женщине пришлось срочно из Тюмени внучку выписывать, чтоб квартиру не отобрали. Ну а потом разобрались… Квартира-то не ведомственная, и выселить ее никто права не имел. Но злобу на соседа Антонина Степановна затаила лютую. Потому и обрадовалась сильно, когда весной узнала, что в квартиру Жихарева въезжают новые жильцы.
Семья Христенко соседке сразу понравились, и внучка ее, Люська, с их дочкой, Настей, подружилась. Они оказались ровесницами, да и работа у обеих девушек была похожая. Только Настя в книжном магазине торговала, а Люська — в ювелирном, на проспекте Мира. От внучки бабка и услыхала, что за Настей ухаживает какой-то бизнесмен. Узнав, что ухажер женат, Антонина Степановна попыталась поговорить с Настиной мамой, Галиной, но та только посмеялась.
— Они вообще-то странные малость, — вынесла вердикт старушка, — Дитё завели на старости лет. Дочке многое позволяли. Но не алкаши и не тунеядцы, и то хорошо…
Летом Настин ухажер стал бывать у девушки почти каждый вечер. Он привозил ее с работы на большой черной машине, заходил домой. Правда, больше чем на час никогда не задерживался. А Настя, после того, как кавалер уезжал, прибегала к Люське и шушукалась с ней аж до ночи.
Старушка со злорадством отметила, что Настин жених часто выбегал из подъезда, якобы покурить. А на самом деле, чтобы позвонить по телефону. Жену, наверное, успокаивал, оглоед….
Старушка отвлеклась на проходящую женщину с большой сумкой на колесиках.
— Матвеевна, здорово живешь! Ты куда это ездила? Опять на рынок? Не можешь свою толстозадую дочку отправить? Ну, гляди-гляди, надорвес-с-си когда, за лекарствами не прибегай.
Мы с Колюней заерзали в нетерпении, ожидая продолжения рассказа. Антонина Степановна степенно откашлялась, потом высказала мнение о том, что я перестала походить на покойницу и, не торопясь, продолжила повествование:
В самом конце августа, числа тридцатого, все было сначала как обычно. Приехала с работы Люська. Бабка накормила ее жареной картошкой, посмотрела сериал и села у окна с вязанием, пока еще не совсем стемнело. В девять часов примерно приехала Настя со своим женихом. Но в этот раз он вышел «покурить» почти сразу, как только они зашли в квартиру. На крыльце подъезда два соседа с верхних этажей пили пиво и громко матерились. Вот и пришлось Настиному ухажеру отходить со своим телефоном аж под окна Антонины Степановны. Пенсионерка волей-неволей прислушалась. Как она и подозревала, разговаривал бизнесмен с женщиной, которую звали Инна.
— Ты это что ли? — вопросительно взглянула бабулька мне прямо в глаза.
Я отрицательно покачала головой.
— Значит, у твоего Дона Хуана — (я даже не сразу поняла, о ком речь) — еще одна зазноба есть, — припечатала любительница бразильских сериалов. — Я почему-то так и подумала…