— Да при чем тут Юля? — я отвернулась к окну, — И она, и Петр Иванович, и Колюня хотели как лучше… Только что уж тут попишешь?
— А ты точно знаешь? — Клара тронула меня за плечо мягкой рукой, — Точно уверена, что Тимофеевич с той… с этой…. уехал?
Собравшись с силами, я рассказала Кларе о своей встрече с родителями Настеньки. Вода в турке давно выкипела, и теперь по кухне разносился кисловатый запах раскаленного металла.
— Да уж, — вздохнула горько домработница, — Неисповедимы пути твои, Господи…. Чего ж делать-то теперь, а, Витальевна?
Звонок домофона не дал мне ответить. Я взглянула на голубоватую панель и ахнула. Возле наших ворот топтался Георгий Петрович.
— Открой, пожалуйста, — крикнула я на бегу Кларе и заперлась в гостевом туалете, чтобы хоть чуть-чуть привести себя в порядок. Рыжий Котя слез со стиральной машины и, мурлыкая, потерся о мои колени. Я машинально погладила шелковую шерстку и горько вздохнула.
Куда же я теперь пойду? Где буду жить? Куда денутся наши звери: Герда, Лиса, этот вот любимый Сережкин кот и попугай Федечка? Как мне обо всем рассказать сыну? Хорошо, что сейчас у меня есть работа. Как минимум, денег хватит на то, чтобы снять на первое время квартиру или даже дом. Здесь я, это даже не обсуждается, не останусь ни за какие коврижки…
Убедившись, что слезы насухо вытерты жестким полотенцем, а кожа лица пламенеет от ледяной воды, я пригладила волосы расческой и вернулась на кухню. Но у плиты по-прежнему топталась одна Клара.
— А где Георгий Петрович? — недоуменно спросила я.
— Дак, он, это,…. сказал, что обождет в машине. — Ты уезжаешь, что ли куда?
— Да. Нужно отлучиться ненадолго по делам, — коротко ответила я и припустила в спальню, лихорадочно придумывая, что мне такое одеть, чтобы было тепло и удобно. Наряжаться не хотелось. Меня знобило и тошнило одновременно.
Выбрав пушистый коричневый свитер и такие же, шоколадного оттенка, вельветовые джинсы, я набросила легкую болоньевую куртку и выбежала из дома. Уже в машине Эрнста я спохватилась, что мой кошелек, телефон, как, впрочем, и сумочка, остались в спальне. Но возвращаться не стала.
— Витолина Витальевна, — улыбнулся Георгий Петрович, открывая мне дверь автомобиля, — Вам говорили, что вы самая очаровательная сыщица столицы?
Я напряглась:
— Вы это к чему?
— К слову. Просто к слову. — Эрнст завел мотор и плавно отъехал от нашего дома. — Знаете, я вот уже почти неделю ловлю себя на мысли о том, что только общение с вами как-то скрашивает события последних дней. Вам это не кажется странным?
— Вы заигрываете со мной, что ли? — я не знала, как реагировать на его слова.
— Почему же? Просто констатирую факт. — Гоша вздохнул, — Точнее, если быть предельно откровенным, я только с вами могу сейчас свободно общаться, не подозревая вас в том, в чем вынужден подозревать остальных.
— Это потому что у меня есть алиби?
— Это потому, что у вас нет абсолютно никакого мотива.
Мы выехали на шоссе, и машина резко прибавила скорость.
— Ну, рассказывайте, наконец, что вам такого удалось отрыть? — Гоша повернулся ко мне и подмигнул.
По мере моего повествования, лицо Эрнста все больше и больше хмурилось. Когда я дошла до эпизода с красным платьем, в котором актриса Чижова появлялась у себя в квартире на Ленинском проспекте, Георгий Петрович легко, сквозь зубы, ругнулся:
— Черт, это было четвертого июля…
— Что? — не поняла я.
— Ничего, проехали…
Не знаю зачем, но кроме сообщения о двойнике Качаловой из театра «Зазеркалье» я решила рассказать Гоше и о деле покойной Моториной.
— Да…. Кино становится совсем интересным, — присвистнул Георгий Петрович, когда я закончила повествование, а его джип замер у дома на Старозачатьевском.
— Ну, что, готовы к встрече с Татьяной? — спросил он, и вышел из машины.
— В принципе, да, — ответила я храбро и уточнила, — А почему мы не заехали во двор?
— А потому что мы с вами, уважаемая Витолина, сейчас пойдем в ресторан «Тбилисо», — беря меня под локоть, объяснил Гоша, — Там я вас оставлю на некоторое время, и вернусь вместе с Татьяной. И уже в ресторане мы поговорим без помех.
— Простите, вы что, всерьез предполагаете, что ваша квартира на прослушке? — я не могла поверить в абсурдность ситуации. — Но вы же сами следите за безопасностью Качаловых. У вас есть все способы, чтобы не допустить наличия в доме жучков, камер и так далее…