— А зачем ей лететь в Израиль? — влезла я в разговор.
— В клинику профессора Лившица, — не поворачивая головы ответила Нина, — В нашей стране амнезию не лечат, а в Израиле обещали попробовать…. Кстати, а куда вы на самом деле пропали? — женщина быстро взглянула мне прямо в глубину зрачков.
— Я?…
— Ну не я же?
— А почему, собственно, я должна отвечать на ваши вопросы? — меня покоробил безапелляционный тон домработницы.
— Нина, отстань от Вики, — прошептала Качалова, — Она нашлась, и, слава Богу!
— Простите, Татьяна Борисовна, — мгновенно сменила интонацию Самсонова, — Я же о вас беспокоюсь. Вы все время спрашивали об этой Вике, вот я и подумала…
Рассуждения домработницы прервало появление Колюни. Он влетел в кабинет с такой скоростью, будто за ним черти гнались.
— Витолина Витальевна, я все привез.
Гоша горой поднялся над столом.
— Это кто? — икнула Качалова.
— Это знакомый нашей Вики, у которого я, собственно, ее и нашел, — Гоша с силой оперся рукой о мое плечо.
— Мне официант сказал, что здесь кому-то стало плохо, — игнорируя Эрнста, продолжил мой коллега, — Я, грешным делом, подумал, что вам.
Я почувствовала, как пальцы Гоши железными тисками сжимают мою ключицу, и поспешила перебить Колюню:
— Николай, спасибо, все обошлось, — мне пришлось встать, сбросив с плеча руку Георгия Петровича, и выйти из-за стола. — Я не должна была ТОГДА уезжать с вами, не предупредив мою подругу. Она очень расстроилась. Понимаете, ОЧЕНЬ, — сделала я акцент на последнем слове.
— Ну, очень, так очень — породистое лицо нашего младшего следователя выглядело настолько комично, что я чуть не рассмеялась. — А делать-то чего?
— Подождите Вику в машине, — посоветовал Эрнст.
— Кого?
Николай все не мог никак понять, что тут у нас, собственно говоря, происходит.
— Викторию Витальевну.
— Меня, Колюня, — быстро среагировала я, и потащила своего приятеля к выходу из кабинета.
Выйдя на улицу, я с трудом отдышалась. Колюня растеряно топтался возле нашего Мерседеса, зачем-то включая и отключая сигнализацию. Наконец он не выдержал:
— Витолина Витальевна, вы мне можете что-нибудь объяснить?
— Могу, — быстро среагировала я, — Только я сама ничего не понимаю.
— За каким хреном вы сюда приехали?
— Если ты помнишь, — я поджала губы, — Качалова наша клиентка.
— И?
— И я сейчас пыталась с ней поговорить.
— А эта тетка? И мужик? Он, кажется, главный охранник Качалова?
— Гоша, ты ничего не понимаешь! — я сжала кулаки.
— Ага… Не понимаю… Только ничего, что я не Гоша? — Колюня заботливо приобнял меня за плечи. И очень кстати, поскольку из ресторана в этот момент вышел Георгий Петрович, который фактически нес на руках Качалову, и Нина, что-то объясняющая официанту. Судя по всему, пожилой грузин требовал у нее оплатить счет.
— Мы сейчас рассчитаемся! — Я сделала знак официанту и повернулась к Колюне, — Где мой кошелек?
— У меня.
— Так заплати!
— Слушаюсь.
Георгий Петрович уходил от ресторана, заботливо поддерживая полусонную Татьяну, не оглядываясь и не подавая мне никаких знаков. Зато Нина Самсонова с любопытством уставилась на наш автомобиль.
— Это машина вашего приятеля?
— Ну, да…
— И он москвич?
— А что, собственно говоря, вас интересует?
Нина красноречиво скривила губы и усмехнулась:
— Да уже, наверное, ничего…. А вы, однако, шустрая. Не успели приехать к школьной подружке, разжалобить всех дешевым шмотьем, как подцепили себе папика?
Слово «папик» резануло меня по ушам.
— Когда только успела? — саркастически улыбаясь, гнула свое Нина, — правду говорят, что хохлушкам палец в рот не клади.
Я задохнулась от возмущения и почему-то сказала совсем не то, что собиралась:
— Во-первых, я не хохлушка. А во-вторых, спросите у Тани, как мы в молодости богатых москвичей снимали…
Нина быстро оглянулась по сторонам, а затем резко прижала меня к двери нашего Мерседеса:
— А ну, говори, сучка, что такое ты знаешь про Качалову?
— И не подумаю, — я хрипела, прижатая к холодному металлу, — И ты особо не рассчитывай, что тебе от Таниных щедрот что-то обломится…. Лучше спроси, как она со своим Сергеем познакомилась…
— И спрошу, — Нина сплюнула на асфальт, — Обязательно спрошу, будь спокойна. А тебя, стерву приезжую, я к Татьяне и на пушечный выстрел не подпущу. Нарисовалась тут! Обслуживай вон, братков с Черкизона. — она кивнула на Мерседес, — Да не зарывайся! И Гоше нашему тупоголовому мозги не компостируй. Его хозяина больше нет! А есть только хозяйка. И лучшая подруга у Качаловой сегодня я! А ты, если только пикнешь про вашу общую с Качаловой молодость — сразу окажешься там, где тебе самое место….