Кто мог безошибочно опознать фальшивку? Конечно же, муж, Сергей Качалов. Но не в тот момент, когда он увидел жену в луже крови и сам находился в шоке. А позже. Допустим, утром. Но Качалов не доживает до утра.
Мать Татьяны? Конечно! Но старушку очень удачно хватает удар.
Брат? Сестра мужа? Охранники? Лечащий врач? Но они все, точнее, почти все — устранены из квартиры или уволены. Остаются два человека — Гоша и Нина Самсонова. Следовательно, кто-то из них и покрывает Чижову. И я очень боюсь, что этот кто-то — Георгий Петрович. Было бы логично предположить, что у Гоши значительно больше возможностей и полномочий, чем у обычной прислуги.
— Стоп, машина, — вмешался Петр Иванович. — Вы забыли о том, что Георгий Петрович вас собственноручно выставил из дома!
— Ну и что? — не сдавалась я, хотя мне меньше всего хотелось, чтобы красавец Гоша оказался главным подозреваемым.
— А то, что он не мог не знать, что вы шпионите за Качаловой! — старший следователь напрягся и стал похож на фокстерьера, почувствовавшего дичь, — И, если следовать вашей логике, он первым должен был рассказать Чижовой, что вы никакая не ее подруга, а как раз наоборот. И амнезию бы не пришлось изображать.
— Действительно, Витолина Витальевна! — подключился Колюня, — Зачем этому вашему Гоше приезжать к нам, настаивать на вашей встрече с его хозяйкой, если он, как вы утверждаете, сам все организовал?
— То есть, вы хотите сказать, что во всем виновата Нина? — я обрадовалась.
— Нина, или еще кто-то, кого мы пока не вычислили, — пробормотал Петр Иванович и задумался. — Давайте поступим следующим образом. Георгию Петровичу пока не звоним. Едем к этой женщине, о которой мне рассказал Колюня — соседке Чижовой — и стараемся устроить ей встречу с Качаловой.
— К Лере Моргуновой. — сообразила я.
— Ну да… Если она опознает в Татьяне свою приятельницу — будем действовать по обстоятельствам.
— А как мы свяжемся с Качаловой без Гоши?
— Придумаем что-нибудь… В крайнем случае, мы можем выяснить у Моргуновой о каких-то особых приметах подружки. Ну, может быть есть какой-то шрам, родинки, родимые пятна. Они же столько лет в одной квартире прожили. Если что-то подобное есть, ваша знакомая обязательно вспомнит!
Я побарабанила пальцами по столу. Все верно. Все так. Но есть еще один, самый страшный вопрос: куда делась настоящая Татьяна Качалова?
Холодные капли пота заструились у меня по позвоночнику. Господи, сделай так, чтобы она была жива!
Через полчаса мы уже сидели с Петром Ивановичем в Мерседесе. Колюня на своей машине поехал в аэропорт встречать Юлю. Оказалось, что Кларина племянница звонила накануне и сообщила, что возвращается в Москву. А, может быть, твистовцы и сами ее вызвали, поняв, что следить за Толкуновым больше не имеет смысла.
Я боялась признаться себе в том, что с нетерпением жду Юлиного возвращения. Никогда не считала себя мазохисткой, но теперь мне было просто необходимо воочию убедиться в измене мужа. Убедиться, чтобы окончательно поверить в то, что мир рухнул… А Юленька, насколько мне было известно, должна привезти видеозаписи….
До нужного дома на Ленинском проспекте мы добрались довольно быстро. Не смотря на то, что на календаре был понедельник, привычные пробки отсутствовали. Я вообще заметила, что Петра Ивановича дорога любит, и там, где мы с Колюней неминуемо прочно застревали на два-три часа, Петр проскакивал так, словно его машина была единственной в городе.
Где-то в середине пути я вспомнила, что забыла бумажку с адресом Леры Моргуновой и ее телефонами в другой сумке. Но возвращаться не хотелось. Подъездный код я помнила, дом и номер квартиры, естественно тоже, поэтому можно рискнуть и приехать без звонка.
Поднявшись на нужный этаж, я очередной раз подумала, что мои лень и рассеянность когда-нибудь сыграют со мной злую шутку…. Девушки может не оказаться дома. Она может отойти в магазин, в аптеку, уехать на работу… Тогда нам придется куковать у двери битый час, или возвращаться на Клязьму, искать домашний телефон Чижовой. Хотя, в принципе, можно было еще раз наведаться в «Зазеркалье» и постараться снова выпросить у коммерческого директора нужные сведения. Заодно, кстати, не мешает внимательно рассмотреть альбом с фотографиями артистов театра. Только теперь уже до самого конца.
Мы позвонили.
Так и есть. Как там говаривала моя учительница танцев Роза Соломоновна, «не с нашим еврейским счастьем»…. Даже после настойчивого третьего звонка дверь никто не открыл.