С этими словам Райли удалилась, а я, успокоившись, начал быстро проваливаться в сон, и отключился, прежде чем хозяйка вернулась обратно.
Полная темнота. Вокруг бродят высокие, тощие существа, телами похожие на людей, а место голов — длинные, извивающиеся стебли, завершающиеся яркими лампочками, как у рыб-удильщиков. Существа медленно передвигаются с места на место, освещая облезлые стены каземата. Они бродят вокруг меня. Иногда останавливаются, и светят в лицо, потом уходят дальше. Их свет иногда вырывает из темноты фигуры поменьше. Тоже, вроде бы, люди, но ещё более странные. Головы-глобусы быстро вращаются на шейных осях, а руки и туловища дёргаются и выворачиваются всеми мыслимыми и немыслимыми способами.
Их много в этом мраке, но я не боюсь их. Я совершенно спокоен. Мне даже кажется, что я один из них. Что я такой же урод, заблудившийся в темноте.
— Я видел разбившийся корабль. Какой в этом смысл? — спросил я у тьмы.
— Никакого, — ответила тьма голосом Хо.
— Почему-то мне так не кажется. Это ведь был не сон?
— И да, и нет. Я пытаюсь синхронизировать наши разумы. Пока мне это не удаётся. Поэтому ты видишь пустые осколки чужой реальности.
— Пустые? Чужие? Не думаю. Ведь это воспоминания. Твои воспоминания. Верно? Зачем они мне? Зачем ты загружаешь их в мой разум?
— Ты всё узнаешь, когда пройдёшь через туман. Книга должна быть написана. Просто доверься мне.
— Как я могу доверять тому, кого даже не видел?
— Мы встретимся. Но для этого ты должен пройти через туман.
Утром следующего дня, на Райли снизошло хорошее расположение духа. Во время очередной 'прогулки' по комнате, она покопалась в своих старых, застиранных вещах, выбрав стопку одежды и нижнего белья.
— Вот. Это для пятьдесят пятой. Размер для неё великоват, конечно, но другого у меня нет.
— Ух, ты. Спасибо…
— Это не подарок. Даю на время. Её грязную одежду сегодня же как следует постирай. Нечего здесь антисанитарию разводить.
— Всё равно спасибо, Райли, ты чудо.
— Не подлизывайся. Так. Я устала. Я ложусь, — она поспешила к кровати и легла отдыхать.
Забрав одежду, я спустился в гараж. Каково же было моё удивление, когда я не застал пятьдесят пятую на месте. Одеяло было сброшено, вещи раскиданы по полу. Смылась, чертовка! Но рольставни закрыты. Дверь тоже заперта. Значит, далеко она не ушла. И точно. Съёжившееся тельце изгнанницы обнаружилось в углу, возле поцарапанных дверей. Видимо, скребла их из последних сил, пытаясь выбраться.
— А, вот ты где, — я подошёл к ней, заставив съёжиться ещё сильнее. — Не бойся меня.
Когда я попытался её поднять, она оттолкнула мою руку и зашипела, словно раненый зверёк.
— Да чего ты такая дикая? Я же помочь тебе хочу.
Положив вещи на стол, я присел рядом с ней на корточки.
— Тебе надо лечь на кровать. Негоже на полу валяться.
— Н-не тр-рогай, — прошипела она, задумываясь перед каждым словом, как когда-то делала Райли. — Я не д-достанусь Ла-тури-элю…
— Не достанешься. Обещаю.
— Ты вр-р-рёш-шь!!!
— Даю честное и благородное слово.
Она, подслеповато щурясь, вгляделась в мои глаза.
— Н-не пойму… Не могу синх…Син-хро-ни-зировать. Ты не изгнанник. Кто ты?
— Я человек. Как твоя старая хозяйка.
— Че-ло-век? Но я чувствую присутствие высо-ко-уровневого образца.
— А-а, это, наверное, Райли.
— Райли?
— 7-37. Хозяйка этого дома. Кстати, это она позволила тебе здесь остаться, так что ты должна быть ей очень благодарна.
— Только не 7-37… Не-ет… Она меня продаст Латуриэлю, — заплакала 5-55.
— Не продаст. Она не такая. Ты должна нам довериться. Сама подумай. Латуриэлю нужна не только ты, но и я. Он ведь ищет живого человека, чтобы принести его в жертву своему божеству. Но, как видишь, я до сих пор не в его лапах. Значит и тебя ему не отдадут. Ну же, давай я тебе помогу.
5-55 больше не сопротивлялась, и я донёс её до кровати.
— А ты что тут делаешь, человек?
— Меня зовут Писатель. Я гость 7-37.
— Человек гостит у изгнанницы? Это странно.
— Это не противоречит инсуалю.
— Зато моё присутствие здесь ему противоречит.
— Ну, во-первых, ты сейчас не совсем в доме 7-37, а всего лишь в её гараже. Во-вторых, тебя принёс и выхаживаю я, а не 7-37. И, в-третьих, ты не гостья, а как бы заложница. Райли хочет извлечь пользу из твоего пребывания здесь, и это никак не связано с Латуриэлем и суларитами. Просто маленькая услуга за спасение.
— Чего же она от меня хочет?
— Давай об этом после поговорим? Сначала ты должна восстановить свои силы и здоровье.
Кажется, мне удалось её немного успокоить.
— Вот тут, чистая одежда. Переоденься. Если что-то будет нужно, постучи ключом вот по этой трубе. Я услышу и приду.
Молчит, значит вопросов больше не имеет. Оставив её в одиночестве, я поднялся наверх.
— Дай угадаю. Она что-то украла и смылась, — встретила меня Райли, намазывая лицо перед зеркалом.
— Нет. Но она боится, что мы отдадим её суларитам.
— Правильно боится. По-хорошему, надо бы отдать.
— Ничего хорошего в этом нет. Давай больше не будем это обсуждать, чтобы не ссориться.
— Её счастье, что мне самой этот Латуриэль не по нраву. С врагами Апологетики я не якшаюсь.
— Вот и замечательно, — я занялся приготовлением чая. — Кстати, а ты не в курсе, зачем она так нужна Латуриэлю?
— Это ты у неё спроси. Я-то откуда знаю. Наверное, спёрла у него что-то ценное. Рекомендую лучше следить за ней, а то и мы чего-нибудь не досчитаемся.
— Она не будет воровать у нас. Я обещаю.
— Надеюсь на это. И жду отремонтированный усилитель.
— Да не волнуйся ты по поводу усилителя.
— Я-то не волнуюсь. Это ты должен волноваться.
Она как будто бы догадывалась о моей лжи. Только бы 5-55 умела чинить эти усилители. Я решил соскочить с опасной темы, пока не поздно.
— Почему Флинт назвал её 'туннельной крысой'?
— Потому что она большую часть своей новой жизни провела в подземных туннелях. 5-55 маленькая. Легко пролазит в любые щели, через любые завалы. Поэтому она превратила свой недостаток в преимущество.
— Недостаток?
— Детское тело. Слабое, непрактичное, недолговечное. Те, кому доставались такие тела, гибли быстрее всех. Они не могли дать отпор изгнанникам во взрослых оболочках. Не могли быстро и далеко убежать. Всё что они могли — это ловко прятаться. Но их всё равно рано или поздно находили.
— Зачем же они выбирали детей для вселения?
— А выбора особо и не было. Не каждому повезло найти себе атлетическое тело. Все, начиная с пятёрок, уже селились в кого ни попадя, лишь бы выжить. Мне, как видишь, досталась молодая девчонка. Тоже не самый хороший вариант, хотя и гораздо лучше, чем у пятьдесят пятой. Изгнанникам-'детям' выживать тяжелее всего. Поэтому их почти не осталось. Помнишь 5-41 из команды Грязного Гарри?
— Конечно.
— Я была уверена, что это последний 'ребёнок' в городе, пока не увидела живую пятьдесят пятую.
— Он, вроде бы, выглядел постарше 5-55.
— Да. Он старше её на пару лет, но это ничего не меняет. Выжил, подбирая объедки взрослых изгнанников, воровал еду, уводил добычу из-под носа, а когда совсем туго стало — прибился к бандитам, таскать их чёртов граммофон.
— Гарри был к нему очень привязан.
— К кому? К сорок первому, или к граммофону?
— К граммофону, конечно.
— Ну да. Все отмечали эту странность. Она у него появилась, после того, как Апологетика дала ему от ворот поворот. Этот дурацкий граммофон был для него как фетиш для элгера.
— Ну а что насчёт 5-55? Почему ты была уверена, что её уже нет в живых?
— Потому что она исчезла после гнева великого эндлкрона. До этого её регулярно видели в разных частях города. В основном она орудовала ближе к центру, поэтому мы с ней почти не пересекались. Где находилось её логово — никто не в курсе. По слухам, где-то глубоко под землёй, в подземных бункерах. Сначала 5-55 особо нигде не светилась. Воровала по мелочи всё, что плохо лежит. В основном еду. Ставила хитрые ловушки на чужую дичь. Появлялась из ниоткуда и исчезала в никуда. Девочка-призрак. Она, конечно, вызывала раздражение у местных хозяев. Но искать её даже не пытались. Кому охота лезть в проклятые подземелья, где царствует эндлкрон?