— И чё теперь делать? — спросил я, пытаясь подняться на трясущиеся ноги.
— Ты забрал мою сумку с одеждой? — откликнулась Тинка.
— Нас минуту назад чуть не сожрали, а тебя это барахло волнует?!
— Так забрал, или нет?
— Тут она, тут.
— По хорошему счёту, надо было тебя там оставить, — сказала Райли. — Как и ты нас.
— Да ладно вам. Я же вернулась.
— Вернулась за нами, или за своей сумкой?! — спросил я.
— Всё же обошлось…
— Давайте поговорим об этом позже, — Райли пошаркала ногой по полу. — Сейчас есть тема поинтереснее. Выбираться как будем? Из этого убежища есть другой выход?
— Нет.
— Значит мы в ловушке.
— Не совсем. Здесь есть ещё кое-что. Но я этим пользоваться не пробовала, — как-то неуверенно произнесла Тина.
— Делай что хочешь, но вытащи нас отсюда.
— Вы мою зажигалку не потеряли?
Наконец-то свет снова зажёгся, и наши свечи озарили пустой промежуточный тамбур убежища. Впереди виднелась точно такая же бронедверь, с колесом посередине. К ней Тинка и покатила свою тележку.
— Надеюсь, наша Пеппи Длинныйчулок больше не будет нас подставлять? — проворчал я в сторону Райли, поднимая сумку с одеждой.
— Пойдём, поглядим, что она там от нас прятала, — ответила та.
Тинка вела нас вглубь старого бункера с большой неохотой. Сопела, долго возилась с запорами, всё время дёргалась. А когда мы вошли в центральное помещение убежища, то поняли причину её нервозности. Это был не просто тайник, а целая лаборатория, оборудованная хоть и кустарно, но толково. Райли больше всего впечатлила большая чёрная конструкция, имеющая форму усечённой пирамиды.
— Ничего себе. Откуда у тебя это?
— Это не я. Не я его сюда принесла, — виновато отвернулась Тина.
— Ты хоть соображаешь?
— А что это? — не выдержал я.
— Это маяк сумеречников. Причём работающий. Так вот значит, что было причиной твоих видений. Чёрт возьми, Тинка, ты вообще в своём уме?
— Да говорю же, не я это!
— А кто?
— 5-11… Это его рук дело… Когда он огораживался от хищных тварей. Просто… Просто лагни-зуны без маяка не работали.
— И 'чёрный ай-талук' — это всего лишь выдумка.
— Да.
— 5-11 — сумасшедший идиот.
— Я могу его понять. Он просто хотел выжить.
— И эта лаборатория…
— Тоже его. Здесь он тестировал лагни-зун. А когда получил результат и огородился от хищников, то перестал сюда ходить. Больше он здесь не появлялся, поэтому вместо него тут поселилась я.
— И не страшно тебе было жить рядом с этим? — Райли с опаской кивнула в сторону пирамиды.
— Сначала да. Потом привыкла.
— Всё становится на свои места. Понятно, откуда ты взяла детали сумеречного маяка. Но в чём будет выгода Писателю от этого?
— Сумеречникам нужно починить один из своих маяков. Писатель даст им запчасти.
— Разломаем один маяк, чтобы починить другой? Не вижу логики.
— Логика есть. Этот маяк сумеречникам не так важен, как тот, другой, сломанный.
— С чего ты взяла?
— Он отличается от действующих маяков. Полагаю, что это какой-то вспомогательный маяк. Такие обычно находятся в стороне от основной трассы, соединяющей Периметр с Апологетикой. У них нет системы прямой связи. И от них исходит очень слабое излучение, словно они не работают, а пребывают в режиме ожидания. Видимо, свою основную функцию этот маяк уже выполнил. У меня нет доказательств этой теории, но попытаться-то можно.
— Сумеречники и так рассердились из-за поломки своего маяка. А мы им второй сломаем. Думаешь, им это понравится?
— По крайней мере, мы возобновим с ними контакт. А там уже станет понятно, что они обо всём этом думают. Не исключено, что испорченный маяк, был единственным устройством, поддерживающим связь с сумеречниками. Потому-то его и разместили в Апологетике. И это не сумеречники замолчали, а мы отключились от них.
— Всё это лишь гипотеза.
— Но имеющая право на существование.
Я кашлянул, и осторожно вклинился в их разговор:
— Если причиной моего угнетённого состояния и странных видений был этот маяк, тогда почему сейчас я ничего такого не испытываю?
— Потому что я вытащила из него коннектор, — с неохотой ответила Тина. — Теперь он умолк.
— Не к добру это всё, — Райли подошла к лабораторному столу, и взяла стопку бумажек с чертежами и формулами. — А это что? Работал явно не одиннадцатый. Чем ты тут занималась, милая.
— Не трогай! — Тинка со злостью выхватила у неё бумаги и тут же их порвала. — Это тебя не касается!
— Ну ты, потише! Не забывай, с кем разговариваешь!
— Прости… Но это правда нельзя… Это только моё. Я и так отдам тебе больше чем нужно. Оставь это мне, — быстро сгребая руками записи со стола, Тинка попятилась в уголок.
— Оставь её, Райли, — попросил я. — Думаю она вправе сохранить свою тайну.
— Да надо мне больно, — Райли хмыкнула. — Плевать я хотела. Пусть лучше покажет то, за чем мы сюда пёрлись. Ведь я имею право взглянуть на это?
— Имеешь. Конечно имеешь, — Тинка лихорадочно свалила все свои бумажки в мусорный бачок и подожгла их.
— Тогда показывай. Я хочу это увидеть.
Бросив в огонь ещё несколько бумажек со стола, Тина подошла к своей тележке. Пока она возилась с кофром, Райли заметила сломанную решётку воздуховода под потолком. — Там, что ли, прятала? В шахте?
— Ага. Там очень узко. Только я могу пролезть.
— Понятно.
Наконец, девочка сдвинула все защёлки на кофре и открыла его.
— Вот. Смотри.
Райли молча посмотрела туда, и улыбнулась. Такую же улыбку я наблюдал, когда она увидела ай-талук в библиотеке, но сейчас, в мечущемся свете пламени от горящей бумаги, эта улыбка казалась ещё безумнее и страшнее.
— Да-а, — произнесла она, и вытерла скатившуюся слезу.
— Ты удовлетворена?
— Вполне… Прости, Латуриэль, но теперь это моё.
— Опасайся его. Теперь ты его цель.
— Плевать. Я доведу дело до конца.
— Я знаю, что доведёшь.
Мне стало очень любопытно, и я подошёл к ним, чтобы посмотреть, что же так воодушевило мою подругу. Сначала я не понял, что это такое, но когда присмотрелся…
Опять провал… Я не могу вспомнить, что я там увидел. Но я уверен, что помнил об этом вплоть до возвращения на Периметр. Также в моём дневнике была запись об этом, но строчки, содержащие информацию о содержимом тинкиного кофра, кто-то заботливо вырезал… Чёртовы сумеречники.
Сначала я хотел придумать что-то своё, описать какой-то необычный артефакт. Но это было бы ложью. Поэтому пишу как было. Если не помню — значит не помню.
— Так как будем выбираться? — Райли посмотрела на Тинку, закрывающую кофр.
— Есть один способ. Я покажу.
Она провела нас в соседнее помещение, где вдоль стен располагались многочисленные двухъярусные койки, как в казарме.
— Гасите свет.
Мы одновременно задули свечи, но темнота не затопила пространство, как ожидалось. В дальнем конце 'казарменного отделения' брезжило отчётливое свечение, словно от работавшего там портативного телевизора.
— А это что ещё за… — прищурилась Райли.
— Аномалия? Здесь? — вторил ей я.
— Не бойтесь. Это всего лишь…
— Лагни-зун.
— Тот самый камень, которым бывший хозяин этой территории отгораживался от монстров?
— Ага.
Мы подошли к прозрачному жёлтому кубу, похожему на светящуюся канифоль.
— Я представлял себе эти камни огромными глыбами.
— Как видишь, это не так. Лагни-зун — особое вещество, остающееся после 'Солнечной слезы' — одной из самых опасных аномалий. 'Солнечные слёзы' возникают в непосредственной близости от 'Дантовой Длани'. Поэтому на территории 5-11 лагни-зуны найти не проблема. Он их собирал и изучал.
— И выяснил, что эти камушки впитывают и концентрируют излучения, исходящие из сумеречных маяков, — добавила Тинка. -5-11 провёл опыт, и выяснил, что если лагни-зун долго подержать возле работающего маяка, то он поменяет цвет. При более углублённом изучении, выяснилось, что меняется не только его окрас и прозрачность, но и энергетическая структура. Но главный парадокс заключается в том, что между маяком — 'передатчиком' и камнем — 'приёмником' образуется постоянная связь. Камень улавливает излучение от маяка, и рассеивает его. Если при этом обработать лагни-зун специальным химическим раствором, то можно усилить этот процесс, превратив его в мощный излучатель. Сильнее псионической завесы ай-талука.