— Если хорошо попросишь, забабахаю и тебе… Если очень хорошо попросишь.
— Да пошла ты, мелочь пузатая.
— Сам пошёл, лысый хрен.
— Так, заткнулись оба! — Райли подняла руки, и прислушалась.
В полной тишине мы постояли несколько минут, но так ничего и не услышали.
— Видишь там что-нибудь? — шёпотом спросил я у Флинта.
Тот покачал головой.
— Но там что-то есть. Я чувствую, — произнесла Тинка.
— Ладно, — Райли смачно сплюнула жвачку. — Идём дальше. Всем быть наготове.
— Буду резать, буду бить… — себе под нос пробормотал Флинт, извлекая армейский нож свободной рукой.
— Писатель, держись рядом, — Тина вынула из гольфа свой охотничий нож.
— Я впереди, вы — за мной. Не растягиваемся, — распорядившись, Райли отправилась вперёд, с двумя ножами наготове.
— Командирша… — скривился Флинт.
С опаской, я окинул взором раскинувшуюся внизу знакомую панораму. Всё здесь было по-старому. Те же серые руины, возвышающиеся над зарослями кустарника. То же зелёное поле. Только пыхтения и рёва Хромого больше не было слышно. Непривычно ощущать, что его больше нет.
Группа миновала спуск, и поравнялась с той самой подстанцией. Проходя мимо разлома, я успел заметить бурую, уже частично обглоданную тушу мясника, по которой лазали какие-то существа. Сначала я принял их за пресловутых экрофлониксов, но, как оказалось, это были всего лишь неоконисы-падальщики. Трупный смрад резанул мои ноздри, и я отвернулся, задержав дыхание.
Известная тропа привела нас к роднику, где все начали по очереди набирать воду. Сначала я, потом Тина, потом Флинт. Когда наполнялась вторая канистра, Тинка заметно напряглась. Подслеповато щурясь, она оглядывала лесной бурелом.
— Что это с мелкой? — спросил Флинт у Райли.
Та пожала плечами, и перевела подозрительный взгляд на девочку:
— Эй, Тинкербелл, ты их учуяла?
— Да.
— Где они?
— Идут сюда.
— Далеко?
— Мне трудно определить расстояние. Врать не буду.
— Я ничего не слышу, — признался Флинт.
— Я тоже, — кивнула Райли. — Ты уверена, что это они?
— Ну-у, как сказать…
— Уверена, или нет?
— Не совсем.
— Понятно, — отмахнулся Флинт. — Ложная тревога…
— Они очень тихо идут, — прошептала Тина. — Я тоже не могу их услышать. Но я ощущаю их энергию. Она нарастает. Волна очень широкая. Это значит, что их много.
— Что делать будем? — спросил я, поменяв наполнившуюся канистру на пустую тинкину.
— Без паники. Если их не слышно, значит они ещё далеко, — сухо ответила Райли. — К тому же, Тинка может ошибаться.
— Хотела бы я ошибиться.
Вода не спеша заполняла ёмкость, отдаваясь гулкими всплесками по её стенкам. Чувство опасности пока ещё не овладело мной, но уже начало выбираться из потаённых уголков сознания. Очень хотелось всё бросить и бежать отсюда. Нервы были на пределе.
— Ну что? — обратился Флинт к Райли. — Ты что-нибудь засекла? Лично я по-прежнему ничего не слышу.
— И я, — та вздохнула.
— Вы мне не верите? — с досадой спросила Тинка.
— А ты как считаешь? — хмыкнул Флинт.
— Я тебе верю, — Райли положила руку ей на плечо. — Более того, я знаю, что они должны быть где-то рядом. Удивительно, что эти твари не встретили нас ещё возле развалин. Значит подготовились к нашему приходу. Устроили засаду. Почему же их не слышно? Странно, очень странно.
Канистра Тинки наконец-то наполнилась. Я был так взволнован, что пропустил момент её заполнения, и вода, перелившись через край, обдала мою руку колючим холодком.
— Ну-ка, посторонись, старик, — Флинт потеснил меня от родника, подставляя свою канистру.
— Давай побыстрее, — постукивая зубами попросил я, завинчивая непослушную крышку.
— Что 'побыстрее'? Я не могу заставить воду усилить напор. Здесь нет крана.
— Да, понятное дело… Просто мне не-по себе.
— Хорош. Всё нормально, чё ты?
— Теперь и я их чувствую, — произнесла Райли, разворачиваясь в противоположную сторону. — Чёрт, как много…
— Кто там? Кто это? — задёргался я.
— Да вы сговори… — Флинт осёкся, и тут же, навострив уши, сменился в лице. — …лись.
— Тоже услышал? — покосилась на него Райли.
— Вот теперь, да. Теперь уже явно…
— Я ничего не слышу, — меня уже вовсю потряхивало. — Что происходит то?
— Пора уходить, — сорвалась с места Тинка, подхватив свою булькнувшую ёмкость. — Здесь становится небезопасно.
— Погодите! Ещё полканистры осталось. Сами-то набрали, — воспротивился Флинт.
— Хочешь — оставайся. А мы уходим, — отрезала Райли. — Писатель, бери воду и пошли.
— Мы что, его тут оставим? — указал я на Флинта.
— А ты хочешь с ним остаться?
— Флинт, не дури. За водой мы позже вернёмся… — умоляюще произнёс я.
— Писатель, как ты не понимаешь? — злобно осклабился тот. — Не будет никакого 'позже'. Это наш последний поход за водой. Больше нас сюда не пустят. Никогда. Поэтому, дорога каждая капля.
— Писатель! — вновь окликнула меня Райли. — Шевелись!
— Мы не можем так поступить.
— Уходим!
— Ещё немного подождать осталось. Канистра уже почти полна. Вот, чёрт, — теперь уже и я услышал какие-то лёгкие шорохи, доносящиеся со стороны чащи.
— Уже совсем близко, — съёжилась Тина. — Ещё минута, и живыми нам отсюда не выйти.
— Флинт, если ты не бросишь эту чёртову канистру, я лично тебя убью! — зашипела Райли.
— Всё, всё, я готов, — тот спешно завинтил крышку наполненной ёмкости. — Теперь можно валить.
— Наконец-то. Короче, движемся таким образом: Тинка впереди. Писатель за ней. Мы с Флинтом — замыкающие. Флинт, ты следишь за руинами, а я — прикрываю тыл. Всем всё ясно?
— Яснее некуда. За мной, Писатель, — Тинка тут же поспешила в обратный путь по тропе.
Я, подхватив канистры, потрусил следом, стараясь не отставать. Кусты позади подозрительно затрещали. До моего слуха донёсся отрывистый рык какого-то существа. Сомнений не осталось, за нами велась охота.
— Всё из-за тебя, Флинт. Дотянули до последнего, — сдержанно проворчала Райли.
— Не психуй. Прорвёмся, — ответил тот.
Неуклюже стуча канистрами себе по ногам, я торопился за Тинкой. Тяжести не ощущалось. Сейчас самым главным было преодолеть этот небольшой участок, и добраться до подъёма. Всё остальное не имело значения. За стенами развалин ворчали и рявкали неоконисы, очевидно, передравшиеся из-за тухлого мяса. Увлекшись пиршеством, они не успели вовремя отреагировать на угрозу, надвигавшуюся из леса.
— Писатель, не отставай, — подгоняла меня Тинка.
— Угу, — пыхтел я, наращивая темп.
Пронзительный визг разрезал пространство, и откуда-то из-за стены подстанции вдруг вылетел барахтающийся неоконис. Описав высоченную дугу прямо над нашими головами, и разбрызгивая в разные стороны кровь, он с характерным всплеском упал куда-то за камыши, прямиком в трясину. Другой неоконис решительно зарычал, но его рык тут же оборвался, завершившись страшным хрустом, как будто зверю разом сломали сразу все кости. Началось!
— Экрофлониксы, — прохрипела Райли.
— Экрофлониксы! — взревел Флинт. — Вот, дерьмо!
— Тинка, уводи Писателя подальше, мы прикроем ваш отход!
Но было поздно. Хищники уже были здесь. Первого из них я заметил в развалинах. Он трепал из стороны в сторону мёртвого неокониса, словно тряпичную куклу. Второй появился из-за упавшей стены, по ту сторону подстанции, и его уже можно было рассмотреть получше.
Это были удивительные существа. Размером с крупного кабана (в дальнейшем станет ясно, что это был всего лишь молодняк, а зрелые особи обычно размером с медведя). Шкура либо чёрная, либо тёмно-коричневая, гладкая, лоснящаяся, похожая на тюленью. Тела поджарые, гибкие, сплюснутые с боков, чем-то неуловимо напоминают кошачьи. Задние конечности длиннее передних почти что в два раза, но, благодаря двум парам колен, подгибаются так искусно, что не затрудняют передвижение. К тому же, впоследствии я наблюдал, как экрофлониксы бегают на задних ногах, поджимая передние, и развивают при этом внушительную скорость. Длина задних конечностей так же помогает им при атаке. Обычно, экрофлоникс поднимается на дыбы, становясь при этом гораздо выше своей жертвы, а затем, обрушивается на неё сверху, прибивая к земле и тут же впиваясь челюстями. Хвосты у этих существ тонкие и не очень длинные, словно полицейские дубинки. Но самой главной особенностью являются головы. Они похожи на продолговатый конус, вытянутый вперёд. Когда зверь разевал пасть, его коническая голова раскрывалась на манер цветочного бутона, образуя правильную пятиконечную звезду, в которой каждый луч — это отдельная челюсть. На каждой из челюстей было по два ряда зубов, а завершались они крючкообразными наростами, которые, при смыкании пасти, винтом заходили друг за друга. Такой захват исключал возможность жертвы вырваться из живого капкана. Довершали всё мощные жернова внутренних челюстей, размещённых в районе нёба. Воистину, экрофлониксы — настоящие сухопутные акулы.