— Надеюсь, что нам не придётся так же спасаться бегством.
— Чш! — Райли подняла указательный палец, и медленно перевела его в сторону, указывая на забитые мусорные баки возле дороги. — Там.
— Ага, — Тинка упёрлась рукой мне в живот, заставив остановиться. — Слышу.
Прислушавшись, я тоже услышал, что в одном из баков кто-то возится.
— Что-нибудь чувствуешь? — приготовив ножи, спросила охотница.
— Не могу понять. Слышу отчётливо, но определить не получается, — нахмурилась Тина. — Что-то маленькое. Не больше ригвила.
— Стойте на месте. Пойду проверю.
— Погоди, Райли, а может, ну его к чёрту? — забеспокоился я. — Какая разница, кто там? Пройдём тихонько, да и всё…
— Спокойно. Не дергайтесь, — она бочком подошла к бакам, и стала рассматривать мусор.
— Что там? — спросила Тинка.
Райли пожала плечами, а затем осторожно, кончиком ножа подцепила и приподняла коробку, лежавшую сверху. Что-то серое, с громким щелчком, вылетело из мусора, и, затрепыхавшись, помчалось над нами к противоположному зданию. Ударилось в кирпичную кладку на уровне четвёртого этажа, и свалилось вниз, на газон. От неожиданности мы все пригнулись.
— Вот же сволочь! — выругалась Райли. — Напугал!
— Кто это был? — спросил я.
— Сверчок. И откуда он тут взялся?!
Наконец-то мне удалось рассмотреть существо, упавшее в газон. По виду оно напоминало кузнечика, только очень-очень большого. Размером с кошку. От удара в стену и падения с большой высоты он ничуть не пострадал.
— Ни фига себе. Какой здоровый!
— Не бойся, Писатель, он не опасен, — убрала оружие Тинка. — Хотя и странно, что он тут делает.
— Вот именно, — подошла к нам Райли. — В этих местах уже давно не было ни одной живой души, кроме 4-17. Откуда здесь сверчки?
— Значит, они вернулись сюда. Не знаю, хорошо это, или плохо.
— А кроме сверчков, мог ли сюда ещё кто-нибудь вернуться? — спросил я.
— Кто знает. Кто знает.
До телевышки оставалось пройти уже совсем немного. Она возвышалась буквально за ближайшим зданием.
— Входим на территорию 4-17, -сообщила Райли, обращаясь, судя по всему, ко мне, так как Тинка была в курсе этого. — Приготовьтесь. Скорее всего, встреча будет не самой тёплой.
— Погоди, — ответила Тинка. — Предлагаю прежде зайти кое-куда. Вы должны это увидеть.
— А может не будем тратить время на всякую ерунду?
— Да это близко. Писатель же хотел узнать, что случилось с учёными.
— Ещё как хотел! — откликнулся я. — Ну же, Райли, давай сходим, посмотрим! Пожалуйста!
— Ох. Ну ладно, хорошо. Только не ори, — быстро сдалась та. — Надеюсь это зрелище действительно окупит нашу задержку.
Мы свернули возле почтового отделения. Далее Тинка провела нас по короткому переулку, завершающемуся десятиметровым обрывом, укреплённым по всей своей высоте бетонной обшивкой. Эта естественная преграда, тянущаяся почти через весь район, отгораживала его от нехоженых и зловещих полей ПВД, которые были как на ладони. Когда-то, запредельно чудовищная волна невиданного аномального всплеска достигла этого непоколебимого бруствера, после чего разбилась об него, откатившись назад и не распространившись дальше. Последствия запечатлелись в виде нетипично деформированного поручня, растянутого в разные стороны, словно он находился в полурасплавленном состоянии. Некоторые участки железной ограды стали прозрачными, как стекло. У знака «пешеходная зона» упал столб, но сам знак продолжал висеть в воздухе, на том же самом месте. Бетонные стены местами были сильно повреждены, как будто кто-то огромный выдирал из них куски, то ли когтями, то ли зубами. В целом, аномальных проявлений вокруг наблюдалось довольно много. Тем не менее, подойти к ограждению возможность была.
Дойдя до огороженного края обрыва, я увидел, что неподалёку от нас вниз спускается зигзагообразная лестница, по которой можно легко спуститься. Но всё-таки лучше этого не делать, потому что там, прямо под нами, начиналась загадочная зона ПВД. Мне даже уточнять не пришлось, насколько далеко она находится. Сам всё увидел и понял.
Зона ПВД — это зрелище начисто свинчивающее мозг. Вот вроде бы ничего в ней особенного нет. Но, одновременно с этим, что-то присутствует. Что-то неуловимое. Такое, на чём нельзя сосредоточиться. Пожалуй, можно сравнить это с сильным опьянением, когда разум ещё работает, и пытается сконцентрироваться, но реальность постоянно уплывает куда-то в небытие, и приходится перенастраиваться вновь, опять и опять, безрезультатно, до тошноты.
Если не всматриваться в детали, то пейзаж территории пространственно-временных деформаций вообще не отличим от обычного захолустного пригорода. Деревья, улочки, домики, припаркованные машины. Всё это слегка припорошено лёгкой дымкой, словно где-то во дворах сжигают мусор. И больше ничего. Патриархальная тишина. Я почему-то поймал себя на странной, детской мысли, что очень хочу бросить туда камень. Наверное, чтобы хоть как-то разворошить этот изматывающий застой. Да и вообще, чем дольше мы стояли, тем неуютнее мне было.
В какой-то момент показалось, что дома внизу передвигаются, меняются местами, словно плитки в «Пятнашках». Но убедиться в этом я не смог. Просто не сумел настроиться на это. Потом начало казаться, что никаких построек там нет, а вместо них — участок нетронутой тайги. Очень быстро тайга распространилась дальше, незаметно окружив меня вековыми соснами. Это почему-то ничуть меня не удивило, и лишь какой-то дальний отголосок сознания задался дремотным вопросом: «А разве я не в городе?» И действительно. Я в городе. Никакой тайги здесь нет и в помине. Точнее, она есть, но далеко, за пределами городской черты. Что за чертовщина здесь происходит? Мне постоянно что-то казалось, но я даже не мог понять, что именно, потому что как только я об этом задумывался — от него не оставалось и следа. Не успел я толком разобраться в собственных ощущениях, как вдруг откуда-то снизу послышался гул мотора. Сначала подумал, что это очередная иллюзия, но тут голос подала Тинка.
— Вы слышите? Слышите?
— Ага. Где? Где это?
— Вот, сейчас. Сейчас будут. Смотрите во-он туда, — указала она. — Видите тот мостик?
Внизу действительно виднелся небольшой мост через пересохший ручей. Вокруг росло много невысоких, но пышных деревьев, практически полностью закрывавших дорогу, ведущую в сторону посёлка, о которой свидетельствовала лишь изогнутая просека среди крон. Но мост в широкой прорехе древесной листвы был виден хорошо. По сухой канавке, оставшейся от ручья, вместо воды теперь тёк какой-то странный туман. Или дым. Он то почти исчезал, то вдруг становился густым и обволакивал весь мост целиком. Каково же было моё удивление, когда я увидел появившийся из-за деревьев военный бронетранспортёр БМП-2, со снятым вооружением и парой большущих прожекторов. Видимо, специально переоборудованный для научных целей. Машина ехала очень медленно, осторожно. Я отчётливо различал, как клацают её траки, как сбоку вырываются сизые клубы выхлопных газов. Всё выглядело так реалистично, что у меня поначалу случился ступор.
— Это что? В самом деле? Это не мираж? Не иллюзия? Не аномалия? — бормотал я.
— Да. Это всё по-настоящему, — ответила Тинка.
БМП полностью выползла из-за деревьев, и, подъехав к мосту, остановилась. А позади неё высунулся нос точно такой же машины, отличавшейся лишь количеством антенн.
— Поверить не могу, — недоверчиво прищурилась Райли. — Они там живые? Люди, которые внутри…
— Вполне живые. Сейчас сама их увидишь.
Словно в подтверждение тинкиных слов, люк на крыше переднего вездехода откинулся, и из него показалась голова в танковом шлемофоне и респираторе. Человек осмотрелся, отпустил какую-то реплику в нутро машины, затем взял в руки бинокль и какое-то время внимательно осматривал мост, после чего убрал бинокль, протёр глаза, снова припал к окулярам. Видимо, не обнаружив ничего подозрительного, он повернулся назад, махнул рукой, подав знак позадиидущему бронетранспортёру, и скрылся в люке. БМП дёрнулась, и со свистящим гулом поползла дальше по дороге, обдавая выхлопом кусты у обочины. За ней потянулась вторая машина, после которой в поле зрения показался «Урал» с бронированным кунгом. Стёкла в кабине были плотно закрыты камуфлированными щитками с узкими прорезями для обзора. До моего слуха доносились потрескивающие бормотания радиосвязи, перемешивающиеся с надсадным мычанием двигателей.