Вчера он долго нахваливал своих детей, в красках расписывая, какие они толковые. А сегодня на него вдруг напала меланхолия, и он признался, что за целый год, после смерти его жены, дети и внучата забыли про него. Никаких вестей от них он не получал. Списывал это на их занятость, и на усложнившуюся почтовую процедуру. Но суть, конечно же, крылась в другом. О нём благополучно забыли. Наверное, именно это и озлобило бедного старика, всю жизнь посвятившего бесценным детям, которые на старости лет просто оставили его доживать свой век в одиночестве. 'Зачем им старый пенёк?' — неискренне пытался оправдать их Никаноров. — 'У них своих забот полон рот'.
Мне было жаль его. Но старческая исповедь вгоняла меня в сон.
— Я считаю, что так поступать нельзя, — подавив зевок, произнёс я, не столько чтобы поддержать собеседника, сколько чтобы самому встрепенуться и не отключиться. — Пожилые люди не заслуживают такого отношения.
— С нами тяжело, дорогой мой Писатель. К старости люди превращаются в жутких зануд и маразматиков. Ты же сам помнишь, как я с тобой поначалу, хе-хе.
— Да помню. Ну и что? 'Кто старое помянет — тому глаз вон'. Всех нас ждёт старость. И какой тогда смысл рожать детей, воспитывать их, ставить на ноги, если потом эти дети тебя бросают, и даже письмеца не напишут? Я Вам вот что скажу. Если я выберусь из города живым, то первым делом, вернувшись в Иркутск, я разыщу Ваших детей, и расскажу им про Вас.
— Спасибо, — по щекам растроганного старика покатились слёзы.
Нужно было срочно вытаскивать его из меланхолической трясины, и выводить разговор на конкретную тему. Я спросил первое, что мне пришло в голову, — А Вы знали Новожиловых?
— Кого? — вытер слезу Аверьян Васильевич.
— Новожиловы. Эта фамилия Вам знакома?
— Мишка Новожилов, работал со мной, ещё в геологии. Он моложе меня был, лет на десять. Хороший парень.
— А дочь у него была?
— У него вообще детей не было. Жена у него бесплодием страдала. Такая проблема у них была…
— Значит, это не они… А других иликтинцев с такой фамилией Вы встречали?
— Не припоминаю. Новослободские были. А Новожиловы… Городок-то, сам по себе, небольшой. Все друг друга знали. Обычно фамилии на слуху. Но сейчас так сразу и не вспомнишь… Погоди-ка, погоди-ка. Новожилов, Новожилов. Виктор Новожилов — комендантом у нас был. Как он у меня из головы вылетел? Точно, Виктор Дмитриевич Новожилов. Полковник. Мы как-то пересекались с его семейством, когда он ещё майором был, а я — в ИТК работал. Супругу его звали, кажется, Римма… Нет, Римма — это Колькина. А у Виктора была Регина. Точно. Сурьёзная дама. Типичная офицерская жена, вся из себя, нос до потолка. И дочка у них была — Ленка. Светленькая такая. А почему ты интересуешься? Знакомы они тебе?
— Возможно. А сколько лет было их дочери?
— Точно не знаю. Когда мы с ними встречались, она ещё маленькая была. В школе училась. Ну, сейчас ей, наверное, уже лет двадцать. Если, конечно, ей повезло, и она уехала до катастрофы. Хорошенькая была девочка, бойкая. Витя, правда, жаловался, говорил, что у неё шило в заднице. Ещё молоко на губах не обсохло, а уже такая деловая мадам, везде лезет, везде нос суёт. Одежду ей только самую модную подавай. Побрякушки да косметику, чтоб непременно из Франции, из Италии. В общем, натуральная цаца.
Я не выдержал и рассмеялся.
— Чего смеёшься? — улыбнулся старик.
— Да так.
— Так ты знаешь Ленку Новожилову, что ли? И где сейчас эта пигалица? В Иркутске поди? Или в Москве?
— Она не успела уехать…
— Вот как… Ох-х. Н-да-а. Дела-а. Жалко, конечно, девочку. Очень жалко. Да что уж тут говорить? Многих тогда потеряли. Сколько погибло-то. За один раз — хлоп! И привет. Всех одним махом смахнули. Без разбору. Испытания на нас ставили. Как на этих… На мышах. Да не подрасчитали чего-то.
— Что же это за испытания такие были? — мигом 'вкогтился' в него я. — Что столько людей уничтожили.
— Говорили всякое. Кому верить — теперь уже и не знаю. Как я понимаю, никто ответственности на себя так и не взял? Верно? Да, скорее всего, если про нас до сих пор никто не ведает. Засекретили и до свиданья, — собеседник вздохнул. — Не думал, что им удастся скрыть проблему такого масштаба. Ведь столько людей было завязано, столько интересов. Значит готовились? Готовились. Знали, что такое произойдёт.
— А Вы не догадывались об этом?
— Догадывался, не догадывался — какая теперь разница? Ну, может и догадывался. Дак, а толку? У нас ведь в жизни как? Постоянно мозги полощут всякой жутью. Если верить каждому слуху, живя в постоянном ожидании грядущих катаклизмов, то никаких нервов не хватит. Знали, конечно, что катастрофа может случиться, но до последнего надеялись, что слухи останутся слухами. Тем более, когда живёшь по соседству с каким-нибудь вредным производством, ощущение страха со временем притупляется. Ну, травят тебя потихоньку, и пускай травят. Главное, не до смерти. Жив и слава Богу. Остальное, вроде как, пустяки. И потом, верили все, что всё там у них всё надёжно. Чай не дураки строили. Всё-таки столько денег было потрачено. Неспроста же это. Средств действительно была вложена прорва. Я же, в студенческую бытность, подрабатывал в здешних местах, когда ещё предприятие не построили. Тут городом и не пахло. Лес да трясина. И пяток бараков на опушке. В мыслях не было, что когда-то здесь такой город отгрохают. В восьмидесятых уже, когда приехал, не узнал здешних мест. Лепота. Дома высокие. Автобусы ходят.
— И всё же, что могло произойти?
— А то и могло… Как ты, наверно, знаешь, тут раньше был одно крупное стратегическое учреждение. Потом оно зачахло. Уже планировали его вообще закрывать. Ну, в лихих девяностых, никто ничем особо не занимался. Только воровали, да растаскивали. А потом вдруг опомнились, принялись возрождать то, что не успело развалиться. В том числе и наш 'бесперспективный' НИИ. Но не целиком, а по частям. Разделили его на несколько сегментов, каждый из которых начал разрабатывать что-то своё. Официально, там вирусы исследовали, ещё удобрения какие-то новые придумывали. А неофициально, по слухам, изучали квантовую механику. Работы велись такие секретные, что никого лишнего туда и близко не допускали. Мне лишь известно, опять же, по моей бывшей работе, что там, на участке 'Росбиохимии' серьёзно углубляли подземные коммуникации. Во время проведения обязательных инженерно-геологических изысканий, естественно, были задействованы геологи, геодезисты… Ну и я косвенное участие принимал.
— Что-нибудь разузнали?
— Да что там разузнаешь? Но подземный комплекс явно планировался колоссальных размеров. Этажей… Пятнадцать, наверное, вглубь. Судя по расчётной глубине шахт. Там всё было обособленно, изолированно. Персонал, работавший на нижних этажах, селился в отдельном блоке, на набережной. Там такой городок в городке. Полностью огороженный жилой район. Так называемая 'Запретка'. По слухам, она соединялась с лабораторными комплексами напрямую, через подземный туннель. Да это уже, впрочем, не важно. Наверняка там всё затопили сразу после аварии. Как говорится, 'концы в воду'. Это озеро ведь не случайно выкопали…
— Но оно не смогло сдержать заразу, убившую город. Знать бы, что это за зараза?
— А почему ты так этим интересуешься? Ты случаем не шпион?
— Да Вы чего, Аверьян Василич?! Какой ещё шпион?!
— Шучу я, шучу, хе-хе. Не напрягайся. Даже если ты здесь не просто так, мне это уже давно по барабану.
— Нет, ну в самом деле. Неужели я похож похож?
— Да я тебе верю, верю. Я вообще стал как детектор лжи. Вижу тебя насквозь. Если бы ты врал, я бы это заметил, не сомневайся.