— Да идите вы, — она лишь смеялась и радостно кружила вокруг нас с Гудвином.
— Ей кранты, — опустил голову 7-30.
— Райли! Приди в себя! Ты должна вернуться! — я попытался её остановить.
— Не-а. В эти кандалы я больше не влезу!
— Райли, пожалуйста! Пожалуйста!!! Вернись!
— В это уродливое тело?
— Да, оно уродливое! Но лишь потому, что в нём нет тебя!
— Ты правда так считаешь? — она остановилась.
— Райли, я люблю тебя! Ты нужна мне. Вернись. Пожалуйста.
— Ты мне тоже небезразличен. Но возвращаться туда. В этот кусок мяса. Я не знаю.
— Ради меня. Только ради меня.
Вздохнув, она подлетела к своей безжизненной оболочке, которая успела посинеть.
— Райли, скорее, — глядела на неё Тинка. — Ты нужна Писателю.
— Ещё пара секунд, и твоя тушка начнёт вонять, — добавил Флинт.
— За что мне это? Зачем? — с неохотой, Райли начала опускаться, ложась в своё тело и постепенно заполняя его жизнью.
Потрескивая замкнулись контакты на руках, на ногах, на пальцах. Последней воссоединилась голова. Тело вздрогнуло. Потом резко выгнулось, реанимируя сердечную деятельность.
— Главное, чтобы мозг не успел крякнуть, — шепнул Тинке Флинт. — Тогда ей труба.
— Райли, — потрогала её Тина.
Я упал рядом с ней на колени, и взял за руку. Ладонь наливалась теплом, и реагировала на прикосновение. Сжатые губы приоткрылись. Веки начали заметно дрожать.
— Мозг работает, — улыбнулась Тинка. — Успела… Вот, дурища!
— Ещё какая, — кивнул Флинт. — Но мне понравилось её шоу.
Райли приоткрыла глаза, и посмотрела на тинкину голую ногу. — Это у тебя полушорты, или полубрюки такие? Кстати, тебе идёт.
— Хорошо, что вместе с ногой не отрезали, — заулыбалась Тинка.
Пока мы отвлеклись, лежавший невдалеке суларит в капюшоне вскочил, как ошпаренный, и набросился на меня со спины. Я не успел отреагировать. Лишь услышал характерный 'Хык!' после чего, едва не убивший меня изгнанник, согнулся пополам и прилёг, будто бы на него вдруг накатила тяжелейшая усталость.
Убивший его Гудвин, как ни в чём не бывало подошёл к нам, и, вытирая нож, обратился к Райли, — Послушай, тридцать седьмая, помнится, я велел тебе охранять талукан, а не нажираться им. Было такое?
— Было, — с трудом выдавила Райли.
— Ну так какого…
— Я хотел её отговорить, — виновато ответил Флинт. — Но мне было интересно посмотреть, что с ней произойдёт.
— Как же мне хреново, — пожаловалась 7-37. -Всё тело, как сплошная рана.
— Так тебе и надо, — жёстко, но беззлобно произнёс Гудвин. — Флинт, Писатель, поднимайте её и уходим отсюда. Скоро тут появятся джамбли.
Мы принялись выполнять его приказание.
Как выяснилось, после отключения завесы, Райли, Гудвин и Флинт сунулись было меня искать, но ещё на пороге учуяли суларитов. Тогда они решили, что завеса и попытка взять Тинку под контроль — это их рук дело. Когда же я рассказал, о планах 7-40, друзья очень удивились. Узнав, что в доме находятся сулариты, троица собрала наши вещи, замела следы и смылась, прежде чем освобождённые враги вышли проверять подступы к дому. Потом ребята проследили, куда нас отвели, определили численность неприятеля, и стали думать, как нас вытаскивать. Соотношение сил было восемь к трём. Шансов никаких. Тогда спасатели пошли на хитрость — выпустили джамблей из подземелья, и заманили их к базе суларитов. Причём рассчитали момент, когда пара разведчиков, проверив дорогу, будет возвращаться назад. Успокоившиеся сулариты, не встретив ничего подозрительного, уже подходили к базе, когда на них внезапно напали джамбли. Одного боевика убили сразу. Второй сумел отмахаться, но при этом получил две тяжелейшие травмы, от которых вскоре испустил дух. По следам отступающего, джамбли дошли до ангара. Команда спасателей разделилась. Гудвин забрался на крышу постройки, куда затащил одного из джамблей, подтянув его на верёвке. Оказавшись наверху, джамбль пополз за ним, и тут же провалился вниз через сильно прогнивший участок кровли. Это тоже входило в их план. Сулариты должны были поверить, что отверстие в крыше проделали джамбли. Затем, Райли и Флинт должны были увести джамблей подальше, заставив суларитов подумать, что выход свободен. Когда бы те отправили очередную разведку, изгнанники устроили бы на них засаду, а Гудвин, воспользовавшись замешательством остальных, спустился бы вниз по верёвке и освободил бы Тинку, добавив в актив команды ещё одного бойца, и тем самым увеличив шансы на победу. Однако отогнать от ангара всех джамблей у Райли с Флинтом не получилось. Двое особо настырных продолжали ошиваться у ворот. Вот тогда им и пришёл в голову безумный 'План Б'. Райли заправляется талуканом и таранит грузовиком ворота ангара, заодно давя джамблей. Затем, когда талукан начнёт действовать, освободившаяся от внешней оболочки Райли кидается на суларитов, в то время как Флинт защищает её тело. Под шумок, Гудвин освобождает Тинку и они присоединяются к веселью, напав с тыла.
Даже со спущенными колёсами, машина успешно протаранила двери, но действие загадочного вещества всё не начиналось. Тогда Райли пошла ва-банк, съев ещё одну порцию талукана. Это помогло ей расслоиться, но едва не свернуло мозги набекрень…
К счастью, всё обошлось. Мы вырвались из лап суларитов, и, что самое главное, преодолели сложнейший путь, выдержав все невзгоды и испытания. Перед нами распахнулись врата долгожданной Апологетики.
ЧАСТЬ-22. ТРИ СЕСТРЫ
Во время былых упоминаний Апологетики, я представлял её как некий монументальный храм. Нечто среднее между Парфеноном и Нотр-Дамом. Это представление превалировало в моём сознании даже несмотря на здравый смысл. Откуда было взяться величественному архитектурному ансамблю в закрытом военном городе? Но всё равно я ждал от неё чего-то такого, неповторимого.
О том, что мы пришли в Апологетику, я узнал лишь со слов своих спутников. Апологетика? А где она? Так вот же. Вот её врата. Обшарпанные зелёные ворота со звёздами. Стена с колючей проволокой и разбитыми фонарями. Какая-то внутригородская воинская часть, величием и сакральностью не пахнущая даже близко.
— Ну а что ты ожидал увидеть? — заметил моё разочарование Гудвин. — Пирамиду Хеопса?
Он был прав. Серьёзность Апологетики заключалась не в её внешнем виде, а в тех, кто её населял.
На территорию Хранилища Тайных Знаний мы вошли почти беспрепятственно.
— Арувит слагетши клекхо, — спросили с противоположной стороны.
— Саруш суфиракиле, — ответил Гудвин.
То же самое повторили остальные. Я, на всякий случай, ответил аналогично, хотя «саруш суфиракиле» означало «несущие Суфир-Акиль», а я никакого Суфир-Акиля не нёс. Ворота открыли. Щуплый привратник-чистюля на проходной указал нам путь в противоположный блок с маленькой дверью, хотя все и так знали, куда идти. Миновали вертушку. Более никакой охраны и никаких дежурных нам не попалось. Это было очень странно.
Маленький дворик за проходной так же был пуст. Сначала я посчитал, что здесь вообще никого нет.
— Я думал, что нас будут встречать, — шепнул я Райли. — Ну, там, приветствовать как-то. Или, может, обыскивать, проверять…
— До той поры, пока не представим Суфир-Акили, мы никто, и звать нас никак, — ответила та. — Поэтому на нас им наплевать.
— Не слишком ли они беспечны? Вместо нас к ним вполне могли заявиться те же сулариты.
— Апологетика надёжно защищена. Здесь собрались лучшие из лучших, — ответил Флинт. — Никто сюда не сунется в здравом уме.
— А если ума нет? Например, припрутся те же самые джамбли? Или гомункулы? Один часовой проблему не решит.
— Писатель, это — Апологетика. Мир внутри мира, — терпеливо объяснил Гудвин. — Последняя ступень нашего пути. Убежище, изолированное от внешних невзгод. Здесь безопаснее, чем где бы то ни было.
Мы вошли в первое помещение. Опять пустота. Никакой мебели, никаких лишних предметов. Только заштукатуренные стены. Правая стена была сплошь исписана буквенно-цифровыми символами. При ближайшем рассмотрении, это оказались «имена» изгнанников. Подняв с пола гвозди, мои друзья дошли до участка, где надписи обрывались, и по очереди стали вписывать себя, чиркая по сыпучей штукатурке. Последней записалась Райли, после чего протянула мне гвоздик.