— Ты сможешь меня спасти?
— Откуда же я знаю? По-идее, ты должен был умереть, не успев сделать и трёх шагов за порог. Но я установила ловушку всего неделю назад. А для полного созревания грибам необходим месяц. Ну, хотя бы, недели две, — собеседница начала стучать какими-то плошками.
— И часто кто-нибудь попадается в эту западню?
— Практически никогда. Звери чувствуют присутствие спор в воздухе, и не приближаются к грибницам.
— А такие как ты?
— Хм-м. Такие как я, пока что, не хотят со мной связываться. Поэтому на мои владения не заходят.
— Ты сказала, что звери чувствуют споры. Почему тогда Котя привёл меня в твоё жилище?
— Вы ведь искали воду, верно? Он учуял запасы моей воды, и привёл тебя к ним. У элгеров хорошо развита устойчивость к воздействию спор грибов-пыхтунов. Наверное поэтому он их проигнорировал. Меня волнует другой вопрос. Почему он остался? Ведь чем больше он дышал спорами — тем сильнее получал заражение. Но он остался с тобой. Как будто бы на собственную жизнь ему было наплевать.
Голос начал удаляться. Голова закружилась, и я почувствовал, что теряю сознание. Быстренько поднёс к верхней губе скверно пахнущий предмет, ударивший мне по мозгам, и вновь вернувший к жизни.
— Так. Тут всё готово. Открой-ка рот, — мне в губы ткнулся листок бумаги, сложенный желобком.
— Что это?
— Проглоти. Не жуй. Старайся сглотнуть разом.
Я открыл рот, и мне на язык с шуршанием посыпался пресный порошок, похожий на крупный песок. Постарался проглотить, но поперхнулся. Порошок частично вылетел изо рта, прямо в маску моего лекаря.
— Ты что, глотать разучился?!
— Дай запить хотя бы!
— Нельзя! Никакого запивания. Только слюна. Вот, давай повторим. И в этот раз глотай нормально, — она вновь ткнула мне в зубы листочек с порошком.
На этот раз я собрался с силами, и проглотил почти всё. 'Песок' противно заскрипел на зубах.
— Теперь хорошо. Но это не всё. Приподнимись, — под мою спину начала протискиваться её рука. — Ты должен сесть. Иначе не получится.
— Не могу я…
— Можешь!
На пределе сил, подталкиваемый упрямой рукой врачевательницы, я поднялся на своём ложе. Передо мной появился поднос с двумя маленькими горками жёлтого порошка.
— Вдыхай.
— Как?
— Правой и левой ноздрёй, поочерёдно.
— Это что за дрянь? Кокаин, что ли?
— Вдыхай, без вопросов!
Я склонился к подносу. Зажал пальцем левое крыло носа и правой ноздрёй сделал глубокий вдох. Ощущение было такое, словно я втянул полный нос пыли. Слизистая зачесалась.
— Не чихай! Перетерпи!
Я зажал нос рукой, и не чихнул.
— Так. Теперь вторую…
— Да что же это…
Я повторил столь неприятную процедуру, и наконец-то смог повалиться обратно на лежанку. Мерзкая пыльца ощущалась везде: в гортани, в лёгких, и даже в глазах. Хотелось прочистить нос и откашляться, но лекарша не позволяла.
— Ну всё. Пока отдохни.
— Что ты мне дала?
— Лекарство. Через несколько минут начнутся неприятные ощущения. Внутренний зуд, лёгкие спазмы, сильное першение в горле. Это нормально. Значит процесс идёт успешно. Теперь не бойся отключаться. Можешь поспать, если получится.
— Где Котя?
— Он рядом. Я дала ему лекарство. Дела у него лучше, чем у тебя.
— Господи, когда же наступит конец этой муки?
— Терпи.
Мне на лоб легла мокрая тряпочка. Я закрыл глаза. Казалось, что меня обмотали раскалённой сеткой. Голова раскалывалась, а дыхание вызывало сильную боль. Тем не менее, я так устал от мучений, что сумел забыться тяжёлым, полубредовым сном. Сколько спал — не знаю. Проснулся от чудовищного озноба, укрытый ватным одеялом. В горле словно ворочался ёжик. И по всему телу расползались подозрительное покалывание и чесотка. Зато голова уже не болела, и сознание было более ясным.
— Ну, как ты? — подошла ко мне незнакомка.
— Получше. Немного. Знобит только.
— Это скоро пройдёт.
— Почему ты не снимаешь маску?
— Ты всё ещё выдыхаешь споры, к тому же их много на твоём теле, и на шерсти элгера. Инкубационный период длится около суток. Потом споры переходят в микофазу, и перестают быть опасными. Тогда мне можно будет снять маску.
— Я выживу?
— Теперь я почти уверена в этом. Хотя шансов было немного. Я никогда не пробовала останавливать эндомикоз на такой глубокой стадии. Ты крепкий.
— Ты говорила про какого-то 'грибника'.
— Ну да. Если бы я не успела, ты бы им определённо стал. Развиваясь внутри твоего тела, споры постепенно превратили бы тебя в грибницу. Из твоего почерневшего трупа повылазили бы мерзкие грибы, разбрасывающие споры при приближении любого живого существа. Опасная штука. После появления 'грибника', вокруг него заражается довольно крупная область. Поэтому я хотела тебя убить. Для завершения созревания, грибнице нужен живой носитель. Трупный яд её разрушает.
— Никогда больше не буду есть грибы.
— Напрасно.
— Как тебя зовут?
— Это не имеет значения. Я смотрю, ты разговорился. Полегчало?
— Знаешь, да, — я сбросил одеяло. — Не знаю, что я там занюхал, но оно действует. Озноб полностью исчез. Горло стало мягче откашливаться. И вообще, самочувствие ощутимо улучшается.
— Сейчас станет вообще замечательно, — усмехнулась незнакомка, размешивая что-то в глубокой чашке.
Полежав ещё немного, я начал ощущать, что тело обретает невероятную лёгкость. Остатки боли улетучились. На смену им пришла эйфория.
— Слушай, ка-айф! Чем ты меня напичкала? Наркотиками?
— Не совсем.
— Я как будто в раю. Здорово-то как!
Я попытался подняться, но она резко уложила меня обратно на лежанку.
— А вот подниматься не надо.
— Но я чувствую себя прекрасно! Я здоров!
— Не думаю, — она сунула мне под нос чашку с густым бурым месивом. — Вот. Ты должен съесть это немедленно.
— А что это? — я взял ложку, ковырнул немного непривлекательной массы, и попробовал.
Вкус был крайне отвратительным. Я даже не могу передать, на что он был похож. Какая-то лютая отрава.
— Фу-у!
— Ешь.
— Не хочу. Ты сама-то хоть это пробовала? Это натуральная гадость!
— Ешь! Быстро!
Я зачерпнул полную ложку, и, сделав над собой усилие, проглотил мерзкое кушанье. Меня едва не вырвало обратно в тарелку. Мерзопакостная замазка толкалась в пищеводе, словно выбирая, в какую сторону ей податься. Меня задёргали непроизвольные судороги.
— Фу-у-у! Нет, хоть убей. Я это есть не буду. Это… Я даже не знаю, как это назвать!
— Нет, ты будешь!
— Отстань от меня! Я выздоровел. Чувствую себя прекрасно, как никогда. Не надо меня кормить этой бурдой!
— Слушай, ты, идиот, в твоём организме сейчас активно развивается колония андромедий — крошечных рачков-паразитов. Это их икру ты вдыхал. Сейчас они заполонили твои внутренности, а через несколько минут проникнут в кровеносную систему, и заполонят тебя целиком. Тогда уже от них не избавиться. Прежде чем запустить своё потомство в кровоток, рачки удаляют из него грибной вирус, а чтобы усилить ток крови, воздействуют на железы, вырабатывающие серотонин — гормон, от которого тебе сразу стало так хорошо и радостно. Выделения андромедий содержат обезболивающее вещество, параллельно блокирующее все болевые симптомы. Чтобы ты чувствовал себя абсолютно здоровым, и дал им спокойно развиваться внутри себя.
— Ты накормила меня паразитами?! Это отвратительно!
— Это было необходимо. Андромедии поглощают споры грибов, очищая от них твой организм. Когда в одном теле сталкиваются две паразитические жизненные формы — побеждает сильнейший. В данном случае это андромедии. Вышибается клин клином. Судя по твоему состоянию, рачки разобрались со спорами, и начинают готовить почву для полного захвата твоего организма. Их нужно немедленно уничтожить. Поэтому ешь.
— Я тебя ненавижу, ненавижу!
Давясь, я начал заталкивать в себя омерзительную пакость. С каждым глотком, есть её становилось всё труднее. Организм отчаянно сопротивлялся. Однако, теперь мне было понятно, что борется вовсе не он, а паразиты. Пищевод перехватывало спазмами. Пару раз я думал, что меня стошнит, но лекарша заставляла терпеть и бороться с тошнотой. От отвращения, я едва не терял сознание. На смену эйфории пришла очередная мука. Вернулась боль. Внутренности крутило и выворачивало.