— Да! Отлично. Не знаю, как ты туда попал, но это прекрасно.
— Что именно?
— Так. Если поторопиться, то можно успеть до темноты, — перевозбуждённая хозяйка выскочила из кабинета.
— Куда? — я поднялся с пола. — Ты опять куда-то уходишь?
Ну что за шизанутая девка?
Райли собралась довольно быстро. Уже через десять минут она была одета в новый 'походный костюм', состоявший из майки, жилетки, шорт и фуражки. На ногах уже 'прижились' знакомые ботинки. По виду, она как будто собиралась на лёгкую прогулку. О серьёзности грядущей вылазки говорили только нож и топор, традиционно закреплённые на бёдрах.
Принеся из комнаты два рюкзака, она надела один, а второй протянула мне.
— Зачем? — спросил я.
— Пойдёшь со мной. Покажешь… Хм… Как пройти в библиотеку.
— Я не помню дороги.
— Как дойти до библиотеки я знаю. Мне нужно знать, как пройти внутрь.
— Ладно, как скажешь, — я забросил рюкзак за спину.
— У тебя есть очки?
— Какие?
— Такие, — она оттопырила карман на жилетке, показав солнцезащитные очки.
— Да. В моём рюкзаке.
— Захвати. Солнце может выжечь сетчатку довольно быстро. И не забудь свою шляпу.
— Какую шляпу?
— Ту, в которой ты вчера был.
Я вспомнил, что подобрал шляпу Ковбоя. Видимо она болталась на мне, пока Райли не притащила меня сюда.
Быстро нацепив очки, и засунув за пояс кукри, я спустился вниз по лестнице. Хозяйка уже ждала у дверей.
— Готов?
— Ага.
Дверь открылась, впустив в прихожую яркий солнечный свет. На ходу схватив с вешалки шляпу, я надел её на голову, и выскочил за порог.
Миновав дворик, мы вышли через ворота, и, свернув направо, пошли по улице, мимо обветшалых домов. Райли шла легко и уверенно. Лавировала между преграждавшими путь корпусами автомобилей, перепрыгивала через канавы, и ловко перемахивала через поваленные столбы.
— А если там опять будут эти… Зомби, — спросил я, глядя ей в спину.
— Какие зомби?
— Которые за мной гнались. Тощие такие. Сначала шли друг за другом, как слепые. Потом увидели меня, и помчались. Кто это вообще такие?
— Наверное, это неприкаянные. Их много в городе.
— Они живые?
— Тела — да, разум — нет. Когда-то они были как ты, и как старая хозяйка. Они выжили после катастрофы, но стали неприкаянными.
— Как им удалось выжить?
— Им что-то кололи. Хотели спасти. Сыворотка была не готова. Удалось сохранить организм, а разум — погиб. Если к ним не приближаться, то проблем с ними не возникает.
— А что насчёт пауков?
— Пауков?
— В лесу я видел каких-то пауков, больших до неприличия. Кажется, один из них хотел меня сожрать, но свалился в овраг.
— А-а, лесные пауки. Они спокойные. Плохо бегают. Не подходи на дистанцию прыжка, не наступай в паутину, посматривай на деревья — вот и все правила.
— Из-за чего они так вымахали? Я где-то читал, что паук не может достигнуть таких размеров. Из-за особенности строения внутренних органов и отсутствия скелета.
— Эволюция, милый. Это новый вид паукообразных. С течением жизни, внутри у них постепенно нарастает кольцевой каркас из хрящеобразных тканей. Он заменяет паукам скелет. Голова и туловище защищены уплотнённым внутренним панцирем. Слабое место — ноги. Мускулатура работает на сгиб, далее — в дело вступает гидравлика. Гемолимфа циркулирует под огромным давлением. Если пауку отрубить лапу, то фонтан ударит метров на пятнадцать. Правда, тут же сработает регенеративная система, и рана затянется меньше чем за минуту. Чем больше ног пауку отрезать — тем слабее он будет.
— Надеюсь, что мне не придётся этим заниматься. Но всё равно спасибо за совет. И часто тебе приходилось сражаться с этими паучищами?
— Раньше, довольно часто. В последнее время — нет. Я охотилась на них, надеясь использовать паучий яд в качестве оружия. Но толку от него не было. Мастер объяснил, что этот яд теряет свои свойства вскоре после смерти паука. А жаль. Было бы отличное оружие.
— Не страшно было на них охотиться?
— Нисколько. Они неприятные, конечно. Старая хозяйка очень боялась пауков, и этот страх немного передался мне. Но когда думаешь не о них, а о своей цели — эти мысли гасятся. Я же не рисковала. Действовала аккуратно. Выбирала ослабленных, недавно подвергавшихся атакам птиц Шанина. Такие сопротивлялись вяло.
— Что за птицы?
— Мелкие птички, у которых вместо голов — длинный острый рог, в виде конуса. Их ещё называют рогоносами. Заметив паука, пикируют на него с огромной скоростью, и втыкаются в его тело. На внутренних сторонах крыльев у них есть специальные крючочки, которыми они цепляются за шкуру жертвы, чтобы не оторваться, и медленно высасывают из неё соки. Паук не может сбросить птицу, потому что она обычно прицепляется там, где он не может её достать. Насосавшись, рогонос отваливается и улетает. Он не убивает паука, (для этого птиц должно быть очень много), но способен серьёзно его ослабить.
— Ты просто ходячая энциклопедия.
— Чтобы выжить в этом мире, нужно знать о нём как можно больше.
Впереди показались знакомые развалины. Мы добрались до 'охотничьей сторожки'.
— Надо бы воду забрать на обратном пути. А то опять кто-нибудь заявится, — сказала Райли. — Кстати, ты знаешь о том, что пил воду, которой я моюсь?
— Че-го?! — меня чуть не замутило.
Она засмеялась. Впервые засмеялась. Тихим, шелестящим смехом.
— Я шучу.
— А ты, я смотрю, шутница.
— У тебя было такое лицо. Очень смешное. Не бойся. Там была питьевая вода. Ты выпил мой двухнедельный запас.
— Ну извини. Очень пить хотелось. Если хочешь, могу принести тебе воды Только скажи, где её набрать.
— Непременно. Завтра же сходим к роднику.
Она опять засмеялась.
— Чего ты опять угораешь?
— Просто так. Здорово я тебя разыграла. А смеяться, оказывается, забавно. И приятно. Никогда не смеялась. Сегодня первый раз.
— Ты никогда не смеялась? Вообще никогда? Да ладно…
— Старая хозяйка была хохотушкой. Я знаю про смех. Но использовать не приходилось.
— Ну, теперь-то у тебя есть над кем посмеиваться. Может быть это и есть моё предназначение — быть твоим шутом?
— Возможно. Я подумаю, — Райли усмехнулась. — Не хмурься, милый. От этого ты делаешься ещё смешнее.
— Почему ты называешь меня 'милым'? Что во мне такого милого?
— В лексиконе старой хозяйки это слово обозначало привлекательных, но бестолковых существ: маленьких котят, щеночков, и смазливых парней. Обычно она использовала фразу, — 'Он такой милый!' Я позаимствовала слово, посчитав его подходящим. А тебе не нравится?
— Не то чтобы не нравится. Просто у меня, вообще-то, имя есть… Ах, да. Я ведь забыл тебе представиться. Вот я болван.
— Ничего страшного. Тем более, что в этом нет нужды.
— Тебе что, не интересно узнать, как меня зовут?
— Нисколько… Ну ладно-ладно, — она развела руками. — Если это тебе так важно, скажи, как тебя зовут?
— Меня зовут… — я запнулся.
А действительно, какая разница, как меня зовут? Моё имя осталось за пределами этого города. Тот, кто когда-то был мной, превратился в потерянное, безымянное существо, которое язык не поворачивался назвать старым именем.
— Забыл своё имя? — устала ждать Райли. — Тогда придумай новое, как посоветовал мне.
— Не забыл, — я присел на корточки, и стал водить пальцами по пыли. — Просто это больше не моё имя. Оно из другого мира. И я обрету его, когда вернусь обратно. А здесь, ты права, в нём нет никакого смысла. У меня осталось лишь прозвище. 'Писатель'. Так меня называли ребята из группы.
— Значит ты — писатель?
— Нет. Но другого прозвища я не имею, — разворошив камешки под ногами, я выпрямился.
— Хорошо. Буду звать тебя Писателем, — Райли кивнула, и мы двинулись дальше.
Кое-какие элементы городского пейзажа я припоминал. Большое офисное здание с гигантской вывеской 'Шагаем в будущее смело!' Фонтан с рухнувшей скульптурой. Кинотеатр 'Вымпел'. Мимо этих построек Котя меня и вёл.
— Старайся ступать за мной след в след, — оглянулась спутница. — Здесь много аномалий.