— Мы уже начали урок?
— Вполне возможно.
— Так-так-так, — я присел на кровати. — Я весь внимание.
— И опять торопишься…
— Прости. Забылся. Просто еда почти улеглась.
— Почти?
— Всё понял. Больше не буду торопиться. Так с чего мы начнём обучение?
— С самоконтроля. Ты должен научиться контролировать свой страх. Без этого все попытки что-либо постичь, обречены на провал.
— И что же я должен сделать, для победы над собственным страхом?
— Ты меня плохо слушаешь, Писатель. Я не сказала 'победить'. Я сказала 'контролировать'. Победить страх невозможно. Можно лишь заглушить. Разумное существо, напрочь лишённое страха — это безумный кусок мяса, постоянно идущий на бессмысленный риск. Только страх позволяет оценить свою жизнь, свою значимость, и свои перспективы. Страх порождает альтернативное мышление. Когда тебе страшно идти по прямой, ты начинаешь искать обходные пути. Но страх не должен перерастать в панику. Он должен стимулировать, а не блокировать разум. Вот поэтому, страхом нужно научиться управлять. Попав под контроль разума, страх придаёт дополнительные силы. Вырабатывается необходимый адреналин. Тело начинает работать на пределах возможного. Главное, не дать страху захлестнуть себя. Понимаешь, о чём я говорю?
— В общих чертах.
— Контроль страха — занятие непростое. Приходится бороться с инстинктами, с фобиями, с заниженной самооценкой…
В дальнее окно, завешенное шторой, что-то гулко ударилось, и заскрежетало. Что-то похожее на большую птицу. Райли просияла:
— Как вовремя!
— Что? Что там? — вскочил я, дрожа от волнения.
Подойдя к окну, девушка подозвала меня. И когда я приблизился, резким движением отдёрнула штору. Ужас объял меня, заставив отшатнуться и оцепенеть. По ту сторону окна на меня пристально смотрели два огромных фасетчатых глаза с чёрными квадратами, похожими на зрачки. Шесть длинных лап, покрытых острейшими зазубринами, словно пилы, цеплялись за внешнюю решётку, от чего та ходила ходуном. Длинные полутораметровые крылья, время от времени, мелко трепыхались, издавая характерный треск. Длинное полупрозрачное тело, отливающее перламутром, позволяло разглядеть, как внутри него работают причудливые органы, прокачивая сквозь себя мутную жидкость, и остатки недавнего обеда. Я впервые увидел гигантскую стрекозу гиганевру так близко. И шок от увиденного моментально накрыл меня с головой. Я только стоял и пучил глаза, боясь даже пошевельнуться.
Помучив меня ещё с полминуты, Райли усмехнулась, и дважды ударила кулаком по пластиковой раме. Стрекоза отцепилась, поцарапав решётку, после чего, подобно маленькому вертолёту, устремилась ввысь.
— Всё, отомри, — Райли задёрнула штору.
— Ничего себе… У-уф!
— Ты безнадёжен, Писатель. Дальше учить тебя не вижу смысла.
— Подожди, я просто…
— Что 'ты просто'?
— Она была так близко.
— Прочный пластиковый стеклопакет, за ним чугунная решётка. Гиганевра не могла тебя достать.
— Я впервые увидел такую тварь.
— Ты много чего ещё увидишь впервые. И гораздо ближе. Стёкла с решётками не будут тебя отделять от этого. Нужно будет включать голову, и действовать. А не стоять, разинув рот. Всё, разговор окончен. У меня ещё много дел. Надо разобрать ай-талук, наточить ножи…
— Контролировать страх, говоришь? Ладно. Иди, занимайся своими делами, а я пойду на улицу. Посмотрю, что там за попрыгунья-стрекоза.
— Уверен?
Ничего не ответив, я сбежал по лестнице вниз, и вышел из дома. Как только мои ноги ступили на крыльцо, недюжинный страх свалился на меня всей своей позорной тяжестью. Тревожно поглядывая наверх, я вынул мачете, и на негнущихся ногах пошёл по тропинке, к воротам.
Боже, чего я добиваюсь? Зачем нарываюсь на неприятности? Здравый смысл подсказывал мне, что нужно довольствоваться тем, что есть. Меня защищают, я имею надёжное укрытие, что ещё надо? К чему эта самоотверженность?! Однако рассудок упорно твердил откуда-то с 'галёрки', что эта безопасность мнимая. Что я слишком сильно завишу от Райли. От безумицы, которая в любой момент может переменить своё отношение ко мне. Когда-нибудь ей надоест меня защищать. Да что уж там говорить? Её просто может не оказаться поблизости в самый неподходящий момент. И потом, я что, собрался обрести здесь постоянное место жительства? Нет уж, увольте. Задерживаться здесь мне совсем не хочется. Но как я смогу выбраться из города, если даже из дома выйти боюсь? Нужно взять свой страх под контроль. Чего бы мне это не стоило…
Рассуждать проще, чем сделать. Когда идёшь по открытой местности, а где-то над головой порхает стрекоза размером с альбатроса, то все эти красивые размышления моментально сжимаются до одной только просьбы — 'Господи! Я хочу поскорее отсюда убраться!'
Как же я не хотел выходить за ворота. Это было равносильно входу в клетку с тиграми. Остановился на тротуаре, а сам панически ищу глазами любое маломальское укрытие, куда можно будет забежать, юркнуть, поднырнуть, если что. До дома я добежать уже не успею.
Время шло, а стрекозы всё не было. Небо оставалось чистым.
— Ну, где же ты сволочь? Долго тебя ждать?
Страх постепенно угасал, сменяясь раздражительностью. Я прошёл до ближайшего брошенного автомобиля. Дверь была не заперта, и я решил, что если стрекоза появится, то у меня будет возможность спрятаться в салоне. Это дополнительно меня успокоило.
— Где же ты, тварь?
— Правильный путь.
Я развернулся, замахнувшись мачете, и едва не ударил Райли. Та даже не отпрыгнула. Видимо заранее просчитала мой удар, и остановилась на недосягаемом для него расстоянии.
— Ты? Блин! Как у тебя получается подкрадываться так незаметно?
Мне опять стало стыдно. Сейчас она начнёт капать мне на мозги, что я полный профан, и не способен даже засечь, как ко мне заходят со спины.
— Это просто. Когда твоё внимание обращено на небо, а не вокруг себя.
— Я опять облажался. Верно?
— А сам ты как считаешь?
— Зачем ты пришла? У тебя же были дела…
— Мне стало любопытно. Решила понаблюдать за тобой.
— Понятно. Пришла поиздеваться.
— Нет. Хотела дать совет.
— Да? И какой же?
— Ты уже сам почти догадался. Страхом легко управлять, когда запускаешь его в нужном направлении. Когда река разливается, то затапливает всю площадь целиком. Но реку можно загородить дамбой, пустив её через турбину.
— Она начнёт вырабатывать энергию… Я действительно начинаю понимать. Продолжай, прошу тебя.
— Помимо страха, внутри нас иногда вспыхивают другие инстинктивные страсти. Которые могут быть равносильны страху, или даже сильнее его. Например, гнев… Пойми, Писатель, все эти чувства — лишь оболочки, а основа у них одна. Это обычные потоки энергии, с разными психическими маркировками. Когда ты перестал бояться гиганевру ты начал её ненавидеть, верно?
— Верно.
— Это правильный путь. Обратить страх в гнев. Главное, не дать гневу вновь стать страхом, когда гиганевра появится. И не дать гневу убить твой страх окончательно, иначе ты потеряешь способность трезво оценивать обстановку. Восемьдесят процентов гнева на двадцать процентов страха — вот идеальная пропорция для контроля.
— На словах всё просто. Но я же не робот, чтобы вот так отмерить процентное соотношение.
— Придётся постараться. Ты удивишься, но когда я только обживалась в этом теле, первое время приходилось даже управлять сердцебиением и дыханием, чтобы не умереть. Пока не нашла и не подключила ячейки бессознательной памяти старой хозяйки, отвечающие за автоматическую алгоритмику этих процессов. Представляешь, каково мне было? Тебе проще. Твой организм уже успешно работает. Остаётся настроить его на нужный лад. Сделай свои слабые места — сильными.
— Как?
— За тобой тянется след избыточной энергии. Пока ты не научился его блокировать, используй его себе на пользу. Тогда ты превратишься из жертвы — в охотника.
— Как, Райли, как?!
— Включай голову, Писатель. Не забывай, что энергия — это просто поток импульсов. А вот информация, которую она несёт, генерируется тобой и только тобой. Наполнить энергетический след нужной информацией в твоих силах.
— Какой информацией? Я не понимаю.