Гил понял, что не успевает подхватить кузину, которая падала с высоты в пять или шесть метров, но вовремя среагировал Тео, в последнее мгновение оказавшийся на месте и сумевший её поймать. В тот же миг Хоррен почувствовал боль, словно его приложили со всей силы обо что-то, и посмотрел вверх: его зверь отгрызал поочередно пальцы на черной кисти и порождение со всей силы било рукой полу, чтобы навредить ему; лиса же обмякла как тряпка — её лапы и хвост печально трепыхались из стороны в сторону. Держась за ребра, Гил бросился к Тео, который стоял на коленях над Эльвирой и пытался привести её в чувство. Не успел мужчина опуститься на пол, как снова ощутил боль: порождение швырнуло зверей в стеллаж, и те, ударившись об него, рухнули на мраморные плиты.
Теперь обе черные конечности тянулись к Бену, который, выставив руки перед собой, не давал к себе прикоснуться.
— Валите отсюда! — крикнул он им и начал отступать к арке в стеллажах.
Волк ухватил лису за шкирку и поволок прочь из зала, Гил последовал его примеру и, подхватив Эльвиру на руки, забросил на плечо. Тео послушно последовал за ним, не задавая вопросов и постоянно оглядываясь на странное противостояние. Порождение уже не молчало, вопя и замахиваясь на Бена, пытаясь его схватить, но мужчина уворачивался и уверенно отбивался, озаряя залу сиреневым светом.
Когда они миновали арку, то бросились бежать к распахнутым дверям. Гил очень надеялся, что они не захлопнутся у них перед носом и намеренно встал в проходе, ожидая Бена. Порождение было слишком велико, чтобы протиснуться в арку или под потолком, но кто его знает, может, оно способно проходить сквозь стены?
Едва запыхавшийся Бен выскочил в первую залу, как у Гила отлегло от сердца, хотя противный визг порождения продолжал ввинчиваться в уши. Когда все оказались в коридоре, двери библиотеки с грохотом сами захлопнулись. Бен согнулся, упираясь ладонями в колени, стараясь восстановить дыхание; Гил ещё потирал ребра, но на предложение Тео понести Эльвиру отмахнулся, указав на инфернальных зверей. По его мнению, этого было достаточно для пояснений. Да и нагружать простого человека не стоило, ведь ловить Эльвиру с такой высоты было тоже непросто.
— Что это было? — оглянувшись на двери, спросил Тео, потирая предплечья.
— Библиотекарь, — распрямляясь, ответил Бен. Его тон по-прежнему оставался непривычно резким, хотя вроде бы всё обошлось.
— Его гнев понятен: нечего шуметь в читальном зале, — невесело улыбнулся Гил.
— Нечего воровать книги из чужой библиотеки, — бросил Контийе, разворачиваясь к выходу.
— Так у вас с ним давнее знакомство?
— Как видишь.
— Что-то не замечал за тобой склонности к чтению.
— У меня её и нет, и никогда не было. Зато была склонность к твоей кузине, которая при всём своём уме может позволить себе тупые выходки, а я, как идиот, потакал ей.
— Значит, она не преувеличивала о том, что вы знакомы давно и продуктивно?
— А ты этого ещё не понял? И она не умеет преувеличивать, скорее, наоборот.
Идя по темному коридору, Гил впервые задумался, а правильно ли они с Линси поступили, явившись тогда за помощью к Эльвире? Может, не стоило, не разобравшись, так быстро и ловко всё проворачивать?
Когда они шли по коридору мимо комнаты, где расположились Ки с двойняшками, услышали музыку: очевидно, парень развлекал их игрой на гитаре, а, значит, в этой комнате сейчас должна находиться большая часть их компании. Тео, уточнив, не нужна ли его помощь, и получив спокойный отрицательный ответ, с облегчением вошел туда и присоединился к слушателям, среди которых ожидаемо были его жена и сын, а Гил с Беном прошли дальше. Контийе открыл дверь в занимаемую им комнату, пропустил зверей и Гила, также безучастно и машинально закрыл. Гил аккуратно опустил Эльвиру на постель, волк подтащил лисицу к разожженному камину и положил на большую шкуру какого-то мохнатого зверя, после чего исчез.
Бен, не обратив на это внимания, отошел к проему на балкон, прислонился к холодной каменной стене, глядя на горы.
— Она когда в себя придет, ты уж не прибей её, пожалуйста, — попросил Хоррен, накрывая женщину покрывалом.
— Я не бью женщин, — не поворачиваясь, бросил Бен, — тем более она слабее. Это было бы нечестно.
— Но ты злишься, — констатировал Гил, подходя к окну без стекла.
— И что? От моей злости ещё никто не умирал.
— Я не хочу оправдывать её поведение и из меня хреновый советчик по вопросам семейной жизни, но постарайтесь найти компромисс. Это всё же лучше, чем ссориться.
Бен всё же повернул голову к собеседнику, посмотрел на него хмуро и без интереса, дав понять, что консультации ему сейчас совершенно не нужны. Гил настаивать не стал и через балкон перешел в занимаемую им с Линси комнату. Жена ещё не вернулась с посиделок. Молодой мужчина, решил, что раз так, то время у него ещё есть, и с удобством разместился в глубоком кресле у окна. Он мог бы вынести его на балкон, но там слишком холодно, а в комнате было тепло и уютно благодаря камину и пледу. Для полного удовольствия не хватало сигареты и книги, но если первое нашлось сразу, то книг поблизости не наблюдалось, а идти за ними в библиотеку… Нет уж, увольте. Зажигалка была благополучно потеряна Беном во всё той же библиотеке, но спас ситуацию огонек ближайшей свечи. В тишине и покое Гил просидел недолго: за стенкой послышался какой-то разговор — видимо, Эльвира очнулась. Прошли минуты, и буря разразилась. Гилу хватало воображения представить, что творилось в соседней комнате. Например, Эльвира сидит на постели, накрытая одеялом и сосредоточенно наблюдает за замершим у камина Беном, даже не повернувшимся к ней. Или расхаживающим по комнате. Или не сидит, а уже подходит к окну… Впрочем, на содержание разговора это не повлияло. Гил слышал всё отлично, вставать и задёргивать шторы ему было чертовски лень, а Бен о звукоизоляции просто забыл.
Они не ругались, как это делают нормальные люди, не кричали друг на друга, не швырялись предметами меблировки. Это было не в их характерах, им было куда привычнее через жесты, взгляды, игнорирование, язвительные интонации выражать свои эмоции.
— Ты вообще думаешь, что творишь? Это раньше тебе нечего было терять, и ты делала, что хотела, но сейчас всё по-другому! И, судя по твоему лицу, ты прекрасно поняла, что я имею в виду.
— Невозможно было предугадать действия библиотекаря.
— Возможно. И я знал, что так будет. Потому и запретил тебе…
— Вот именно — запретил! Я не ребенок, чтоб мне запрещать, сама решаю, что делать!
— Уже не сама, если ты забыла. Я, в отличие от тебя, свои клятвы помню, и теперь ты — моя зона ответственности.
— Мы условились, что не станем вмешиваться в дела друг друга!
— Если бы я не вмешался, ты была бы мертва. Вот это теперь делает тебя частью меня. Ты на это согласилась. А, значит, всё, что считает врагом меня, реагирует и на тебя, а я не хочу, чтоб ты сгинула по своей глупости. Ты слишком ценна для всех.
— Столь ценный кадр не должен пострадать? Раньше тебя это не волновало, когда мы вляпывались в авантюры.
— Раньше было иначе.
— Да что поменялось-то?!
— Слушай, это всё не по нашей воле, уж точно не по моей, но раз так получилось, и исправить мы ничего не можем — давай постараемся следовать правилам.
После этого реплики не последовало, и Гил напрягся: или Эльвира задумалась над ответим или что-то случилось. Пока Хоррен размышлял, из соседней комнаты донесся голос Бена, который кричал:
— Гил, иди сюда!
Молодой мужчина подорвался с места, запутавшись ногами в пледе, едва не упав и не расквасив нос о подоконник, выскочил на балкон, краем мысли порадовавшись, что сигарету зажал в зубах, иначе уронил бы и устроил пожар.
Оказавшись в дверном проеме в соседнюю комнату, с облегчением увидел, что Эльвира сидит на кровати, а Бен стоит рядом с ней. Оба целы и сосредоточены, а у камина постепенно становится всё четче привычная высокая фигура в балахоне.